«М-м-м… – Мычал внутри Гриммджоу от невыносимого вожделения, позволяя себе снаружи лишь резко и часто дышать в запретной тишине. – Что ты делаешь, Куросаки… Что это за изощренная пытка?! Я ведь не каменный… Сама же потом жалеть будешь, если нас застукают». Все естество Джагерджака восставало против, но тело… тело-то уже не слушалось его. Оно медленно наваливалось на девушку, подчиняя ее себе, но покоряясь ее воле.
Арранкар с шумом выдохнул и посмотрел на Ичиго суровым, но уже туманящимся от страсти взглядом: «Ты, правда, этого хочешь?»
«Мне это нужно», – ответили просяще обеспокоенные ночными кошмарами глаза. Они требовали чего-то хорошего, доброго, теплого…
- Тоже мне… нашла успокоительное, – сменил гнев на милость Секста и поцеловал ее. Куросаки опустила виновато глаза, поддаваясь накрываемой их сладостной неге…
...Джагерджак не был в восторге от столь медленного темпа и совершеннейшего беззвучия. Но он старался. Двигался плавно, по-кошачьи, грациозно выгибая спину, пластично впечатывая бедра в кольцо ног Куросаки, сдерживающих его неуместный сейчас яростный порыв. «Я отомщу тебе, Кур-р-росаки», – клялся себе прирученный Пантера, которого временно посадили на цепь. Впрочем, как любитель экспериментов, было что-то и в этом для него интригующее: довести девушку и себя до наслаждения, не проронив ни звука. Точно в разведке. Пройти по краю границы перед самым носом противника и остаться незамеченным. Они с Куросаки и впрямь позволяли себе действовать на краю: сплетая ноги, вдавливая в друг друга хрустящие от перенапряжения и сверхосторожности кости таза. Верх виртуозности при этом – удержать от лишних движений верхнюю часть тела и руки в совершеннейшем спокойствии, боясь скрипнуть ненароком, или вызвать не должный вздох возбуждения, или пропустить момент вылетавшего из груди крика.
В комнату стал пробираться рассвет… Продолжительная мучительная пытка для парочки «мазохистов» под сенью отцовского дома близилась к завершению.
Рыжеволосая вонзила когти в спину арранкара на пике своего удовлетворения и безжалостно провела ими от ягодиц до плеч партнера. Он со сладкой болью прорычал, клацая зубами, чтобы не выдать себя посторонним.
- А-ах… – Гриммджоу среагировал вновь на тишину и вовремя накрыл рот Ичиго своей настойчивой рукой. Ее раздиравшее душу удовольствие горячими толчками ударялось в дрожащую ладонь любовника, который и сам стоял на пороге собственного накатывавшегося наслаждения. Однако взорвавшееся солнце в ее карамели заставило замереть парня на мгновение, восхищаясь столь невиданным явлением.
Пантера внутри него тут зарычала сильнее, сотрясая грудь Сексты шквалом, который рьяно рвался через горло Джагерджака наружу с громким победным ревом. И в этом – ой-ой – была и проблема: такой рык девичьей рукой так просто не остановить. Он двигался яростнее, быстрее, на крае, и дальнейшая безысходность ситуации стала разжигать пожар безумия в голубых глазах, отлично видных теперь в рассветном сиянии. Куросаки испуганно посмотрела на арранкара и поняла, насколько опасной была ее идея. Играть в молчанку с диким страстным зверем... Беды им не избежать! Она тщетно искала выход из ситуации. Ах, если бы не чертова вечеринка… Не то чертово платье без бретелек, которое она хотела ему показать…
«Ксо!!!» – Отправила все к чертям Ичиго, и схватив Джагерджака за голубую шевелюру уткнула того в свое плечо. Пускай вонзается, как обезумевший вампир, ведь это она его соблазнила. Однако боли не последовало… Вместо нее – глухой пронзительный крик рядом с шеей. Подушка удачно приняла удар на себя. По обе стороны от девушки раздался треск разодранной простыни. Нервы у Сексты тоже нашли должный выход.
Мокрый от сброшенного напряжения и взбудоражившего его наслаждения, Король Пантер дрожал и заворожено смотрел на исход своей страсти.
- Больше в такие игры не играю… – Проронил он, садясь на край кровати. Если бы он курил, то, наверное, сейчас бы не обошелся и целой пачкой сигарет. Голубые глаза обиженно посмотрели на Куросаки: «В самом деле, издевательство какое-то, я же тебе не котенок!»
Ичиго согласно кивнула, полностью осознав свою ошибку. Она выглядела виноватой и несколько напуганной. Джагерджак хмыкнул и, положив руку на рыжую макушку, ободряюще взлохматил волосы. Затем приласкал ее щеку:
- Зато теперь, киса, ты точно крепко заснешь, – выдохнул Гриммджоу и улыбнулся.
Ее губы дрогнули в ответной улыбке: оптимизма ему не занимать – как раз, то, чего ей так всегда не хватало.
Где-то в другой комнате дома раздался звонок будильника.
Арранкар живо оделся, чмокнул в губы свою девушку и выпрыгнул в утро через подоконник. Куросаки не понравилась вспыхнувшая в голове параллель о прощании Ромео и Джульетты. Тревожный сон также всплыл в подсознании и дурное предчувствие растеклось в ней вслед за любовным удовольствием, точно что-то черное неизвестное из будущего хотело поглотить это ее алое торжествующее в настоящем.
