Куросаки даже предположить не могла, насколько близка была к этой истине: дождавшись и удостоверившись, что Ичиго таки уснула спокойно, притаившийся за окном Гриммджоу Джагерджак решил в своей присущей манере избавиться, как минимум, от одного фантома из сна временной синигами. Он пронаблюдал поднимавшееся солнце на горизонте и окинул взглядом пробуждавшуюся Каракуру: «Хорошо, Иноуэ Орихиме, я сделаю то, что ты желаешь. Но не для тебя, а для Куросаки… Разом вырву из ее внутреннего мира призрак прошлого и принесу тебе из пекла рассыпавшийся прах прозревшего бездушного Куатро. Но, клянусь, вам обеим – если он хоть кого-то из вас заставит страдать, я лично вырву из него сердце…»
====== LXII. МИЛОЕ ПРЕОБРАЖЕНИЕ: ВСТРЕЧА «ОДНОКЛАССНИКОВ» ======
Орихиме жмурилась от солнышка, пробиравшегося через легкие шторки в комнате Куросаки. Оно веселило и согревало ее, хотя на душе девушки и так было слишком тепло и хорошо: сегодня утром заявившийся на пороге Секста Эспада пообещал ей отправиться завтра в Лас Ночес. Надежда с новой силой возрождалась вслед за каждым ударом сердца Иноуэ. Теперь, кажется, и ее серые глаза излучали не такой уж печальный свет, вовсе неподходящий к сегодняшней прогулке, к такому радостному солнцу, к беззаботному лету, к удивительно счастливой Ичиго, которая заставляла все и всех вокруг себя улыбаться, глядя на нее… Удивительные перемены. Давно ли она была тем рыжим хмурым пареньком, который вопреки своей непомерной доброте и справедливым стремлениям, казался не героем, а, скорее, мучеником?
Сейчас все было по-другому и Орихиме радовалась этому, заворожено смотря на отражавшееся в зеркале рыжеволосое солнышко, подкупавшее столь безоговорочным и естественным, невероятно умилительным и просто восхитительным обаянием. Неужели это все ее харизма? «Нет, – усмехнулась про себя Иноуэ и эгоистично понежилась в невидимых лучах тепла Куросаки. – Это все ее счастье…»
Признаться, сероглазая не совсем понимала причину сегодняшней встречи Ичиго с ее школьными друзьями и синигами, с которыми они сблизились. Что она хотела рассказать им, если все ответы были написаны на ее лице? Врожденные гордость, упрямство, непокорность просто сыграли с ней злую шутку и нарядили в «мужской костюм», который она так долго не позволяла себе снимать. Причины для этого могли быть какими-угодно и вряд ли объяснение их подходило для чужих ушей. Куда важнее была иная цель сегодняшнего «выхода» – показать преображение временной синигами, которой она не была на самом деле, а которой стала сейчас, пройдя сложный путь своего внутреннего перерождения. Ведь сложно просто называться женщиной или мужчиной, нужно, прежде всего, чувствовать себя таковой. Куросаки могла надеть на себя тысячу платьев и сотен пар туфель с каблуками, но угрюмый взгляд и колючая душа не сделала бы из нее девушку ни на минуту. Глубокая печаль и случившееся с Ичиго одиночество после смерти матери надломили ее… и, как ни странно, собрать себя снова ей помогла дружба.
Эта душа, как никто нуждалась в этом. И как никто иной умела дружить. Жертвенно, всепрощающе и навечно, не крича об этом повсеместно, но доказывая делом, рискуя жизнью, никогда не кривя сердцем и приходя всегда всем на выручку. «Куросаки-тян, ты больше не одинока. Знаешь ли ты, как много у тебя появилось друзей благодаря тому, что ты всегда оставалась самой собой в душе и неважно в каком теле?» – Спрашивала ее безмолвно Орихиме, с любовью укладывая рыжие волосы Ичиго в прическу. Это было забавно. Ее всесильная подруга на самом деле просто не научилась еще справляться со всеми этими женскими хитростями. Но было ли что-то ей неподвластное? За что бы не бралась Куросаки, у нее всё и всегда получалось, и ей все и во всем благоволили. В этой девушке, определенно, скрывалась самая большая сила – умение всем нравиться и при этом оставаться самой собой.
- Почему ты улыбаешься?.. – Поинтересовалась Куросаки, уже несколько минут наблюдавшая на лице Иноуэ мечтательно-радостную усмешку, согревавшую своим теплом зарождавшуюся девушку в отражении. Ичиго не тревожила ее, сама предаваясь довольным ноткам, разливавшимся в ее душе от вида оживающей Орихиме, походившей больше на тень себя после возвращения из Уэко Мундо.
- Ничего, – расчесывая мягкие послушные огненные пряди Ичиго, ответила та. – Просто представляю, сколько народу придет с тобой повидаться сегодня… Все твои друзья. Их так много. Татсуки позаботится о наших одноклассниках, а Рангику-сан…
- О, да! – Скептически предрекала будущее Ичиго: – Надеюсь, Мацумото не созвала весь Сейрейтей – у Урахары не найдется столько гигаев.
- Рангику-сан пообещала пригласить только самых близких тебе синигами, – постаралась успокоить ее Иноуэ.
- Ты хотела сказать – ее самых близких друзей, – хмыкнула Ичиго. – Интересно, она и Гина приведет?
- Нет, не думаю, – покачала в разные стороны головой Орихиме, отчего ее длинные пушистые волосы рассыпались водопадом по худым плечам.
