- Иноуэ!.. – Хлопнула Ичиго по стенке рукой.
- Э?.. – Урахара не успел больше вымолвить ничего, так как Куросаки пулей вылетела из магазина, оставляя шляпника в полном смятении: нехорошо вышло, что он выдал Орихиме с потрохами, но еще обиднее – то, что он, и вправду, не собирался этого делать.
В квартиру Иноуэ звонили нахально и безостановочно. Казалось, что к ней отчаянно рвались хулиганы, или поклонники, или, на крайний случай, соседи снизу, которых она, возможно, могла затопить. Орихиме, только проснувшаяся, еще в пижаме, выглянула из своей комнаты, но капитан Ичимару, выйдя от себя, опередил ее и уже открывал «неугодным гостям» входную дверь.
- Ты? – Гин слегка удивился, увидев перед собой не “толпу разъяренных поклонников” Орихиме, а одинокую фигуру временной синигами.
- Здорова! – Недовольно буркнула она и, протиснувшись между застывшим капитаном и косяком двери, решительно зашагала к Орихиме, стоявшей на пороге своей комнаты.
- Ч-что-то случилось, К-куросаки-тян? – Ее невинный запинавшийся голосок под стать большим, невинным, испуганным глазкам… не оставил от ярости Ичиго ни следа. Она, тяжело переводя дух, запыхавшись еще от бега по дороге от магазина Урахары сюда, попыталась говорить как можно сдержаннее и спокойнее:
- Иноуэ? Что случилось с Гриммджоу?
- С Гриммджоу-сама? – Серые глаза сделались еще больше: – Он не приходил еще сегодня… – Рыжеволосая мигом закусила губу, проболтавшись сходу о визитах арранкара.
- “Еще”?.. – Ичиго истерично хихикнула. – Та-а-ак, прекрасно, и какие же это у вас дела по утрам?
- Ну… мы это… – Замялась Орихиме. – Прости, Куросаки-тян, но я не могу тебе сказать этого…
- Вот как? – Вспыхнула Ичиго, правда, не зная, что ей делать дальше. Не то раскричаться на подругу, не то расплакаться и убежать, не то найти Джагерджака, из-под земли того вытащить, если потребуется, и разорвать на мелкие кусочки…
- Яре-яре, – послышался позади голос приближавшегося Ичимару: – Иноуэ-тян, лучше расскажи ей все, а то она сейчас такого себе напридумывает…
Девушки обе уловили скрытый подтекст и покрасневшая хозяйка квартиры поспешила покачать головой:
- Куросаки-тян, это не то, что ты думаешь… Мы это…
- Что “это”?..
Сероглазая тяжело выдохнула и, взяв синигами за руку, повела ту в третью комнату. Она хотела предупредить Куросаки, но слабо представляла в какой форме и какими словами говорить о том, что сейчас находилось за дверью.
- Прости… Что не сказали тебе раньше… – Она легонько нажала на ручку и дверь поддалась, медленно и бесшумно распахивая перед Куросаки совершенно невероятную картину.
Карие глаза под рыжей челкой в шокирующем открытии остановились в одной точке. Рот норовил отпустить челюсть вниз, но Ичиго хрипло пропустила звук меж его губ:
- Улькиорра? Этого не может быть…
Орихиме покосилась на реакцию подруги и, не наблюдая пока приступов агрессии, осторожно ввела ту в комнату. Ичиго смотрела заворожено. Маленькая спаленка в теплых тонах с пробиравшимся сквозь розоватые шторки дневным светом окрашивала в мягкий персиковый цвет и бледного человека, лежавшего на футоне. Он вроде, как спал: расслабленное лицо, по крайней мере, говорило об этом. Веки не дрожали, а две зеленые слезные дорожки перечеркивали не напряженные щеки плавными линиями. Темные губы также выровнялись в спокойную прямую, не загибавшуюся теперь вниз от привычного высокомерия и отчаяния. Вроде бы все, как обычно, но вот только... Половины его остатка маски не было, равно, как и уха под ним… Куросаки скользнула взглядом по всему телу: не было правой руки от локтя, а правая нога – вообще отсутствовала. Она с ужасом бросила взгляд на дыру пустого – сейчас она была куда больших размеров, почти на всю грудь и брюшину, рваная и… безнадежная.
Хозяйка квартиры склонилась у «спящего» и укрыла того покрывалом. Куросаки-тян видела достаточно, чтобы понять, что это существо – безжизненное и безопасное для нее. А для самой Иноуэ? Девушка мягко улыбнулась себе в душе: для нее не было ничего более жизнеутверждающего этой самой картины, ведь она сама создала ее, склеивая по крупинкам свое счастье с помощью непоколебимой веры и преданной любви. Девушка осторожно убрала со лба легкие черные прядки – непослушный ветер любил играть с ними, и Орихиме не возражала против этого: так она представляла, что этот человек ожил и без ее вмешательства, а сейчас просто забылся во сне на какой-то миг…
