Куросаки заворожено смотрела на Иноуэ и на Улькиорру, на то, с какой заботой она относилась к своему “гостю” – в ее жестах было столько нежности, столько обожания, столько смысла, что она просто замерла, забыв, что говорить и как дышать. Ее карие глаза смотрели не в страхе, а в безмолвии на лежавшего перед ней беспомощного и безжизненного Куатро Эспада, арранкара, которого она боялась больше всего на свете и которого так и не победила, отдав его на «съедение» своему чудовищному Пустому. Как Улькиорра оказался здесь? Разве Пустой не победил его? И те жуткие отрывочные воспоминания глазами Хичиго о смертельных ранах Мурсиелаго?.. А те забивавшие ее нос и сознание запахи пепла и растаявшей надежды… Разве не это случается со всеми пустыми, кто умирает… Тогда? Как?
- Ин-ноуэ… Что все это значит? – С опаской спросила Куросаки, откровенно боясь, услышать вразумительный ответ, поскольку логике все увиденное и происходившее на ее глазах просто не поддавалось.
- Хочешь услышать всю историю от начала до конца… тогда принимаю заказ на чай и печенюшки, – усмехнулся Ичимару, несомненно, бывший уже в курсе всех событий.- Тут в пяти минутах не обойдешься.
Куросаки сглотнула: это замечание будто вывело ее из ступора. Собственно, она пришла сюда исключительно ради Гриммджоу и… признаться, до сих пор не понимала, каким он боком приходился к мертвому Улькиорре на полу в квартире Орихиме. Бр-р-р! Все эти три имени и три человека вкупе: что все это значило?
Иноуэ будто читая ее вопросы по глазам, потянулась к небольшому тряпичному мешочку у головы Куатро и высыпала себе на руку немного пепла.
- Это прах Улькиорры-куна… – Пояснила она. – Когда ты, то есть твой Пустой, победил, то его тело рассыпалось на крыше Лас Ночес на миллионы таких вот крупинок…
Орихиме перехватила воздух, слезы собирались в комок от нахлынувших самых страшных в ее жизни воспоминаний, но ей нужно было собраться с силами и все объяснить Куросаки – они и так слишком долго держали ее в неведении.
- Гриммджоу... – Сама уточнила Куросаки. – Он тот, кто собрал Куатро в Уэко Мундо?
Орихиме кивнула:
- Каждый день. По утрам он заносил мне то, что нашел, и отправлялся снова.
- А сегодня?
- Его не было. – Вмешался Ичимару. – Обычно он не опаздывает.
- Ты думаешь, что с ним что-то случилось, Куросаки-тян? – Обеспокоенно посмотрела на нее Иноуэ.
- Не знаю… Но точно знаю то, что отправляюсь за ним немедленно следом. И пускай только Урахара не откроет мне гарганту!
====== LXX. ПОДОПЫТНЫЙ КРОЛИК: БЕЗВЫХОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ======
…Гриммджоу все еще спал, но чувствовал сквозь сон, что было жутко неудобно. Все тряслось. Шаталось. Тарахтело. Будто кто-то поместил его, как кошку, в какую-то коробку и нес с возмутительной неосторожностью. Он попытался пошевелиться, пробуждаясь, но по телу прошла болезненная дрожь, а потом он ощутил, что его затекшие руки оказались связанными за спиной. Король Пантер напрягся, стараясь высвободиться, но даже в своем ресуррексионе не смог этого сделать – наверняка, его сдерживали непростые оковы.
Хмурясь от неприятных ощущений и не проясненной ситуации, Джагерджак раскрыл глаза. Свет не ударил по зеницам – значит, он точно не в Лас Ночес уже. Однако на этом догадки о нынешнем его месторасположении заканчивались тупиком: как оказалось, его поместили в движущуюся не то тележку, не то фургон, который вдобавок к хаотическому ходу не допускал под плотным брезентом никакого обзора для… пленных.
К огромному удивлению Сексты, в передвигавшейся «темнице» на колесах он оказался не единственным, но, увы, с теми, кого явно не хотел видеть перед собой.
-А-а-а! Больсая коска проснулась!!! – Нелл Ту выпорхнула из-под двух связанных спина к спине фрасьонов и бросилась на шею к Гриммджоу. К его несчастью, сама Нелл оказалась несвязанной.
Она принялась бесцеремонно его тискать, обнимать, гладить, точно перед ней и впрямь оказалась большая кошка, которую она наконец-то решилась потрогать.
- Ай-ай-ай! Отпусти меня! – Рыкнул на нее Секста, когда невыносимый ребенок стал что-то вытворять с его гривой, больно дергая и спутывая волоски.
- Ты говолись, коска?
- Конечно, говорю, дура!
- Ула! Говолясяя коска!!! – Захлопала в ладоши радостная мини-Трес и снова потянулась погладить «котика», но Джагерджак опасно клацнул зубами просто перед ее детскими пальчиками.
Нелл одернула руку, но не убежала – ее губы задрожали в нервном сдерживании слез и в следующую же секунду Гриммджоу пожалел, что родился на свет.
- О, не-е-ет!!! Только не вой так!!! – Кричал он, беспомощно ерзая под оруще-рыдающей на его груди малявке, стараясь если не избавиться от нее, то хотя бы сбросить с себя. – А-а-а-а, чер-р-р-рт! Можешь гладить, сколько хочешь! Только заткнись! – Подставил он голову под руку плачущей Нелл и та растянулась в довольной лыбе. Она смачно вытерла слезы и сопли под своим носом, и Секста разразился проклятьями в душе: «Теперь эти сопли будут у меня в волосах!!!» Но все же вслух наорать на Нелл не рискнул: от предыдущего еще плача в ушах звенело, так что, он, закусив губу, держался из последних сил.
