Кучики ничего не ответил: внезапная перемена в ней, в ее взоре сконфузила даже его, всегда уверенного в себе и сконцентрированного капитана. Но что-то в сегодняшнем контроле Бьякуи дало сбой: засмотревшись в успокоившиеся миром, смягчившиеся темнотой и поманившие тайной золотисто-карие глаза, сероглазый не заметил, как сам сделал роковой шаг и сократил расстояние между его лицом и лицом Куросаки. Они оба замерли. Стальные глаза смотрели с кроткой надеждой: она не испугалась, не отпрянула на сей раз, но… Куросаки и не излучала взаимность. «Из благодарности, значит…» – Догадался гордец, но тоже не отодвинулся от волновавшей его сердце девушки. Слишком велик был соблазн поддаться искушению и получить то, что он заслуживал по достоинству. Ведь в глубине души Кучики еще бунтовало истинное непонимание: почему Ичиго выбрала не его, если он во всем превосходил ее избранника?
«Прости, Бьякуя…» – Отвечала безмолвно она на не заданный вопрос в его глазах. Куросаки бы не смогла больше отказывать ему в долгожданном поцелуе, желая и сама показать ему всю свою нежность через это трепетное прикосновение, выразить свою благодарность и признательность, которые она испытывала к нему в сердце, и доказать свое небезразличие, которое сделало капитана одним из самых близких и дорогих ей людей.
Ее губы, так и не утолившие жажду, обдали Кучики жаром. В его голове что-то поплыло или расплавилось. Сердце в груди потеряло очередной осколок льда. Бьякуя приблизился еще ближе, сливаясь с Куросаки дыханием и струящимся золотом взглядом, пока она покорно не закрыла глаза… «Вот оно сладостно-грешное мгновение», – подумал Бьякуя.
- М-м-м… Нии-сама… – Пробубнила Рукия во сне и, капитан, отрезвленный реальностью и присутствием еще одного человека в этой комнате, как и в его жизни, замер.
Куросаки виновато посмотрела на него. Он, в свою очередь, покосился на сестру. Горько улыбнувшись, он с усталостью в печальных серых глазах приласкал взглядом смутившуюся девушку:
- Похоже, судьба так и не даст мне шанса сорвать с твоих губ поцелуй, Куросаки Ичиго…
-Да, – проронила Куросаки и свесила рыжеволосую голову, скрывая в челке стыд и сожаление: судьба и голубоглазый арранкар, не дававший ей быть неискренней с капитаном Кучики...
====== LXXVI. СВЕТ В ОКНЕ: ИСКРА ДЛЯ ПОГАСШЕЙ СИЛЫ ======
Рыжеволосая устало волочила ноги, поднимаясь наверх. И почему это, прежде воздушное, легкое тело будто гирями привязали к полу? Понимающий взгляд Кучики резал сухожилия и обездвиживал и без того раздавленное тело. Уж лучше бы он на нее кричал, обижался, ненавидел, только бы не старался успокаивать своим всё понимающим взглядом. Кто виноват в том, что они не могут быть вместе? Разве это не она? Не судьба, не обстоятельства, не традиции, не статус, не прочая всегда-все-объясняющая чепуха, под которую люди обычно подстраивают свои толкования чего-то невозможного. Такого с Кучики Бьякуей случится, в принципе, не могло: он поступал по велению собственного сердца, гордого, но все же своевольного. Брак по любви аристократа с безродной руконгайкой доказал это однажды. Затем была такая же неподходящая сестра, и вот теперь – неподобающая симпатия к человеческой девчонке, которая предпочла ему врага… Да, это она причиняла ему боль и доставляла проблемы.
Ичиго прижалась горячим лбом к своей двери и попыталась перестать думать. Нащупав под рукой вывеску лейтенантов, она предположила, что было бы не плохо сменить ее на другую: по типу «Не влезай – убьет» или «Ушла в себя – вернусь нескоро». Сложность этого заключалась в том, что сокращающаяся реяцу не давала возможности сразиться силой со своими страхами и проблемами, а переполнявшее ее жизнь количество близких, друзей и знакомых, не давали уйти Куросаки от своих тревог и переживаний путем чистого абстрагирования и полного уединения. Даже чертов внутренний мир не мог дать ей такого желанного одиночества – с уходом Зангетсу и Хичиго, теперь его переполняли призраки Улькиорры и Айзена – не самая лучшая компания, чтобы успокоиться и забыться хоть на несколько минут.
Губы Куросаки дернулись в нервной потуге издать первый всхлип и пуститься вслед за ним в горестные стенания. Непроверенный способ, но говорят, что девушкам это иногда помогает. Куросаки понимала, что все это глупости – единственная отрада, которая могла бы ее точно утешить и успокоить находилась в запредельно далеком мире, который она оставила, не успев спасти свое счастье… «Поделом тебе, Куросаки!» – Хлопнула она кулаком по двери: за ошибки нужно расплачиваться и внутренние страдания вкупе с исходом реяцу именно то, чего и заслуживают недостойные слабаки…
Рука легла на ручку двери и, стараясь бесшумно открыть и закрыть ее, чтобы не разбудить полный дом гостей, Куросаки кошкой прошмыгнула в свою комнату – ее персональную ракушку, скрываемую в нужные моменты от всего мира. Только здесь она могла постараться забыться... если очередной наглый синигами, конечно, не заявится сюда посреди ночи.
