Секста довольно улыбнулся и позволил себе немного передохнуть и отвлечься от оживших губ Куросаки. Раскрасневшиеся, они сразу же изогнулись в легкой усмешке, вслед за очами, с восхищением посмотревшими на Гриммджоу. Его глаза казались голубее обычного – такими живыми, увлекающими вдаль за собой кусочками неба, в котором было мирно, спокойно и легко. Ичиго улыбнулась шире и опустила расслабленно веки – как же ей этого не хватало: чувствовать себя в полной безопасности в мире, где все обретало двойственный эффект. Там улыбка встречала улыбку, слова из одних уст отдавались эхом в других, дыхание вылетало из легких в унисон, а стук сердца раздавался аномальным двойным биением.
Гриммджоу поцеловал краешек дрожащего ресницами глаза Куросаки, упрашивая впустить его в любимый карамельный круговорот. Она не сопротивлялась. Голубоглазая и кареглазая вселенные встретились друг с другом. «Ну, же, киса… оживай, – пригладил Джагерджак ее волосы, убирая их, непослушные, с пульсирующего наслаждением виска и румяной щеки Клубнички. Она улыбнулась больше, он – шире. Голубоволосый нависал над Ичиго, отдавая ей свою безудержную реяцу искрящегося голубого света, которым лучезарился его взгляд, вызывающий в ней стремление жить и не сдаваться, как однажды уже случилось с ними под небом Лас Ночес.
- Гримм-джоу, – прошептала она и рукой скользнула по его спине. Горячее тело Сексты Эспада, не скрываемое лишней формой оказалось обжигающим на ощупь. Вроде такого она раньше не замечала, но сейчас арранкар был иным – оголенным проводом, выпустившим наружу всю свою силу, вывернувшим наизнанку свою душу и свои чувства. Куросаки ожившими ладонями вновь приласкалась к “огненной” коже Гриммджоу: нужно было бояться, но она хотела ощутить этот жар и на своей коже, и в своей душе. Обе руки обхватив парня за крепкую талию, ощутив под кожей стальные мышцы, притянули того к себе вплотную. Приятная тяжесть любимого тела, давление до боли знакомой реяцу размягчали ее и без того безвольное тело, готовое беспрепятственно впитывать Джагерджака в себя, точно губка.
Черное, белое, белое, черное – мелькавшие монохромные одежды перестали волновать ее теперь забившее красками зрение, насквозь пропитавшееся ярко-голубым, небесным, немного бирюзовым и малость синим оттенками… Как и Гриммджоу, Куросаки помнила его до мельчайших деталей, будь то тонюсенькие прожилки в его радужке или новый волосок в его гриве.
- А-а-ах! – Вздохнула Куросаки с придыханием, чувствуя, как небесно-голубой цвет принялся пробираться в ее глубину и раскрашивать все там изнутри. Густая реяцу настойчиво и неторопливо принялась завладевать каждым сантиметром своего временного пристанища, привнося с собой весьма знакомые ощущения и будто позволяя Ичиго теперь осязать их. Духовная сила Гриммджоу была жаркая, как тело Джагерджака, всепоглощающая, как его желание, исцеляющая, как его забота, бесконечная, как его любовь. Она вжимала ее в пол невыносимым, но таким требуемым давлением, которое заземляло душевную оболочку синигами и не давало ей исчезнуть в ворохе растворившихся молекул, вслед за утраченной собственной силой.
Гриммджоу подтянул на руках все еще слабую Куросаки и усадил ее к себе на колени: духовная мощь, выпущенная им, привносила опасный разрушительный жар и он откровенно боялся расплавить ее под своим неуправляемым телом. Бледные руки Ичиго обхватили сильную шею арранкара, притягивая его лицо требовательно к волнующейся груди, запуская пальцы во взъерошенные голубые колючие пряди на затылке. Где-то внизу разгорался пожар, который крепкие руки пытались погасить мягким податливым телом, забиравшее огнеопасное извержение вулкана в полноводье тихого океана. Пантера фыркал, рычал, стонал, в порыве вожделенного завершения, вжимая послушно принимавшую Куросаки в свою безвозмездно дающую плоть. Как оказалось, они оба нуждались в этом: он в долгожданном избавлении от переполнявшей его до безумия силы, она в желанном обретении победоносной мощи, позволяющей ей пускать эту силу в нужное русло. Два тела – одна сила на двоих, которая наконец-то находила лучшее применение.
- Гриммджоу… – Вскрикнула Ичиго своим обычным нежным голосом, вернувшимся с прежней силой в ее недавно слабое горло. Арранкар довольно улыбнулся, тыкаясь носом, точно котенок, в ее шею, пульсирующую ее восстановленной силой, сплетенной с его реяцу.
- Кур-р-росаки, – поддавшись наивысшему наслаждению, прорычал Секста и вновь оказался сверху, подминая под собой вздрагивающее от удовольствия и окрепшее силой девичье тело, наполняя его финальными всплесками своей реяцу, усиленной его удовольствием и удовлетворением. Пантера вновь справился с поставленной задачей. Его язык хищно прошелся по содрогавшемуся от заполненности животу вверх к переполненной силой груди, затем к вздрагивающей от перенасыщения шее и окунулся в бездонном кладезе губ рыжеволосой. Они принимали безмерно Гриммджоу с его реяцу или без, просто любя его, наслаждаясь его вкусом и запахом, точно это он был ароматной «клубникой», а не Куросаки.
