Однако всегда непокорное естество Ичиго не собиралось так просто мириться с подобной данностью вещей. Оно бунтовало и продолжало отторгать столь бесславный конец для недавнего героя, ведь для него впереди оставалась еще уйма незавершенных дел! Нозоми… Куросаки нужно было, прежде всего, спасти Нозоми! И Общество душ, остановив восстание рейгаев! И для первого, и для второго задания – следовало ликвидировать Кагерозу! И это требовало, в свою очередь, не только вернуть утраченные силы синигами, способные победить безумца-ученого, но и спасти собственную душу, подвергшуюся убийственному наступлению вырвавшегося на волю истинного Пустого, который перебрал на себя абсолютный контроль тела и трансформировал его в устрашающе-смертоносное чудовище.
Руководствуясь еще не подчинившимися разумом и душой, способная мыслить и чувствовать, Ичиго, которая не привыкла пускать все на самотек и сидеть сложа руки, решила поспешить вырваться из этого угнетающего и пожиравшего ее молочно-белого плена, ибо до жути странная и противоестественная атмосфера вокруг давила на девушку все большим страхом скорой безысходности и вынужденной бездейственности, лишая последних сил, надежд и даже воздуха... Куросаки вдруг вспомнилось ее прошлое путешествие в свой внутренний мир: «Тогда я чуть не захлебнулась собственным океаном слез, теперь же не могу противостоять давлению подчиняющей меня опустошающей мглы. А, что, если я и не должна сопротивляться? Перемены в этом мире случаются в прямой зависимости от состояния исключительно моей души, а не по силе чужого вмешательства и воздействия. И раз я сама поддалась собственной слабости и отчаянию, позволив Пустому поглотить меня, что же, пускай…»
- Я принимаю это! Слышишь?! – Ичиго с вызовом прокричала захватчику своего тела, который коварно воспользовался ситуацией с потерей сил синигами и неудачным экспериментом с душой плюс. Гнев, пропитанный ненавистью к Пустому и досадой временного бессилия, охватил ее незамедлительно: – Но, знай, я не сдамся так просто! Даже не рассчитывай!!!
Осознание самого факта своего подчинения устрашающей половине ее природы, но отнюдь не полного вытеснения Куросаки из собственного тела и души, мгновенно принесло должные результаты: кажущуюся растворившейся духовную оболочку обдало волной осязаемой дрожи, которая принялась приятно покалывать ее незримую кожу миллионами точечных микроимпульсов. Словно невидимая материя принялась заново дробиться и укрывать новыми клетками Ичиго с головы до пят, и вот она уже увидела перед собой возникавшие буквально из небытия пальцы, запястья, предплечья, руки. Взгляд скользнул ниже и узрел проявляющиеся в белой мгле стопы, колени, бедра, живот, грудь, ключицы. Изумленная подобным чудом девушка часто захлопала длинными ресницами и тут же ощутила приятно защекотавшее ее щеки прикосновение. Перед глазами показался и кончик немного вздернутого вверх носа. Наконец, и ее разметавшиеся в вихре водоворота огненные прядки волос живо замелькали по сторонам, будто приветствовали хозяйку своим возвращением. «Получилось?..» – Куросаки недоверчиво осмотрела вновь свое возрожденное духовное тело в этом мире. Нагое и почти прозрачное, оно все же заметно пропускало сквозь себя ток силы и ощутимого осязания в соприкосновении с обступившим туманом, его тяжестью и скоростью, которыми Пустой так рьяно хотел раздавить, расплющить, размолоть, точно в жерновах, не хотевшего сдаваться и все еще борющегося с ним человека.
Рыжеволосая воспряла духом и сжала несколько раз ладони в кулаки, проверяя их на крепость и дееспособность. Затем напрягла ноги и попробовала оттолкнуться с места. Обретенное тело поддалось и немного взмыло вверх, насколько позволил ему застилавший поток безудержно тянущей вниз воронки. Маленькие успехи и немалая доля созревшей решительности подвигли Ичиго упрямо пробовать выбраться из возникшей преграды. Но проще было сказать, чем сделать: безоружная и все-таки довольно слабая еще, она тщетно раздирала руками неподдающийся туман и пыталась протиснуться ногами в его тесное, пружинящее назад пространство. В особо отчаянных попытках – наваливалась телом на стену, жгла пелену взглядом, прислушивалась к происходившему снаружи. В общем, делала все, что могла, будучи совершенно уверенной, что там, за водоворотом, существует ее знакомый внутренний мир и там-то уж она сумеет побороть свой первобытный страх перед истинным Пустым, а, значит, сможет вновь подчинить его себе.
