Продолжая разрываться борьбой двух противоположностей, оставшийся стоять на месте, ящероподобный монстр пал, наконец, ниц, когда совершенно обессилел. Придавленный грузом усталости и противоречивости, он то изрыгал изо рта грозное серообразное пламя, то выдавал из груди жалобно тоскливый рев – смотря кто брал власть над его уже безвольным телом. Глаза то и дело сменявшиеся с карего на черный и с черного на карий, всякий раз возвращая себе человеческое тепло с болью смотрели на отброшенного в сторону едва дышащего арранкара, но стоило лишь огню зажечься в их зрачках, как в спину Сексты сыпались десятки проклятий и угроз.
- Какая все-таки жалкая картина… – Раздался внезапно посторонний голос над головой ящера.
Монстр попытался поднять голову на заговорившего, но это ему ничего не дало. Даже вернувшая сознание Ичиго не смогла признать в нем кого-то знакомого. Правда, неизвестный синигами в странной форме, имел внешность и занпакто, удивительно напоминавшие Нозоми и Кагерозу вместе взятых:
«Неужто это и есть результат их слияния?! Значит, это и есть новый враг Общества душ?..»
Зеленоволосый проводник душ презрительно хмыкнул на путающийся в мыслях пытливый взгляд чудовища и прошествовал дальше, больше не взирая на растянувшееся на его пути ничтожное, слабое и безвольное животное, способное только на грубую силу и сохранившее лишь жалкие остатки не поглощенного еще пустотой разума.
Однако этот надменный человек явно ошибся в ясности рассудка временной синигами, как и в чистоте ее помыслов и преданности служению своим целям и долгу.
«Эй! Куда? Куросаки!!!» – Пустой тщетно протестовал: его мощное тело, повинуясь лишь воле рыжеволосой хозяйки, поднялось с колен и принялось тяжело, но упорно ступать следом за новой, так внезапно появившейся угрозой.
«Кур-р-росаки… Не ходи!..» – Воспротивился ее решению и Джагерджак, увидевший, как бело-рыжее чудовище целенаправленно последовало за странным типом с неустановленной, но темной реяцу. Она не сулила ничего хорошего для Ичиго, а ведь за ним двигалась именно она, а не ее Пустой. Гриммджоу застонал, силясь подняться: стоило поспешить остановить эту рыжую дуреху, упорно не жалевшую себя, в каком бы теле она ни была! Секста поднялся, но, не сумев побороть слабость, подался вперед и с шумом рухнул наземь обратно. Сознание предательски оставило Короля Пантер, повинуясь не его решению, а защитной реакции проклятого арранкарского организма, требующего драгоценное время на вовсе неуместное порой восстановление…
====== LXXXVIII. ВНЕЗАПНЫЕ СОЮЗНИКИ: СПАСТИ ДУШУ И ТЕЛО ======
Капитан Кучики пересекал Сейрейтей со скоростью света: от врат к вратам, затем от отряда к отряду. Где была эта неугомонная девчушка? С волосами цвета солнца и неуловимым клубничным поцелуем? Что с ней произошло? Нет, не так: с ней явно что-то произошло, ведь он безупречный во всех своих способностях перестал ощущать ее хоть и слабую, но заметную все же реяцу, и, признаться, теперь здорово был озадачен этим.
Кто бы мог подумать, что всегда сдержанный и хладнокровный аристократ сможет так легко быть выбит из седла малоприятным ноющим чувством обеспокоенности? Нет, конечно, он волновался и за робеющую Рукию, и за неловкого Абарая, да и за каждого офицера в своем отряде Кучики-тайчо также мог переживать, если того требовали обстоятельства. Все же вопреки молве, он не был глыбой льда, просто он научился ловко скрывать свои чувства под маской вселенского безразличия, которая отступала с лица только в присутствии самых близких и дорогих ему людей.
Куросаки Ичиго уже являлась ему и близким, и дорогим человеком. Иногда Бьякуя, совсем теряя контроль над переполнявшими холодное сердце горячими эмоциями или впадая в состояние ностальгирующей пылкой и импульсивной юности, мог называть временную синигами куда более волнующим словосочетанием – «любимая женщина», отчего любые испытываемые им в такие моменты чувства мгновенно удесятерялись.
Что же случилось на сей раз с его любимой женщиной? Пульс капитана Кучики бешено забился в руках, которые напряженно сжимали готовую к любой внезапной атаке Сенбонзакуру. Рейгаи могли появиться с любой стороны, хоть большинство из них остались там, далеко позади, обступив в плотное кольцо всех капитанов и лейтенантов Готея-13. Но всех ли? Нет.
Кучики Бьякуя был насильно выдворен из этой надвигавшейся несправедливой сечи Йоруичи Шихоин сразу после того, как он, защищая ее спину, неаккуратно сам подставился под удар врага. Глубокий порез отдался острой болью под лопатками, но капитан не собирался обращать внимание на эту жалкую царапину в сравнении с той раной, которая закровоточила в его сердце просто посреди боя.
- …Ступай-ка ты отсюда, малыш Бьякуя, – защитив в свой черед раненого капитана, не замедлила бросить ему кошка. – Твоя рана…
- Что? Да как ты смеешь предлагать мне такое?! Я не в первый раз сражаюсь, получив ранения, и меньше всего нуждаюсь в защите с чьей-либо стороны.
