«Кричи, моя карамель», – требовал довольный Пантера, впечатывая раскаленное тело девушки в прохладный кафель душевой. Зеркала здесь давно запотели от падающей на них мелодии гулкого искусственного дождя, от сбившегося частого и жаркого дыхания, от безудержных обжигающих страстью криков. Джагерджак вздрагивая от остужающих холодных капелек на закипевшей коже и раскатывающегося по телу жарящего пламени его удовольствия, путаясь в словах под конец своего «выступления», стал уже вплетать в песню собственные звуки и междометия, щедро приправляя такую откровенную самодеятельность своим неизменным удовлетворенным «Кур-р-росаки» и ее вторящим в унисон восторгающимся «Гриммджоу!!!»
Тяжело дыша, оба, разбитые сладкой истомой, тела, нуждаясь в передышке, точно певцы в антракте, счастливо улыбались и не спешили покидать приятно охлаждавшее дождливое царство в поджидавшем их за его пределами солнечном раю. Гриммджоу не удержался и вновь прильнул с поцелуем к соблазнительно-мокрой, искрящейся капельками воды, Ичиго. Ее светящаяся карамель дразнила и одновременно вдохновляла Джагерджака, и он не заставил себя ждать долго…
- А я думала, что концерт уже окончен?.. – Усмехнулась Куросаки, скользя руками по грациозной спине, если и не прекрасно поющего, то превосходно танцующего определенные танцы, Пантеры.
Гриммджоу с вызовом улыбнулся:
- Обижаешь, кис-с-са… – Закидывая тут же ноги девушки себе за спину, он пригладил ее по щеке: – Для особых слушателей, я готов исполнять концерты безостановочно…
====== XCIV. А В ЭТО ВРЕМЯ: С ДОБРЫМ УТРОМ ТЕБЯ, КУАТРО! ======
«Душа… Это ее рука, тянущаяся ко мне…» Невыносимо приятные слова, обжегшие черные губы, увы, так и не достигли сердца, распавшегося в прах, как и остальное тело. Развеваясь на ветру, легком и освежающем, серебристо-черные пылинки забывали свою форму, не хранили в памяти образы и речи, не помнили движения и жизни. Безвольные и несущественные, ничтожные крупинки прежде сильного существа поддавались теперь чужой воле, будь то редкое движение воздуха, или задетый чьим то шагом песок, или произведенная волнением извне дрожь этого не всегда застывшего и пустого мира.
«Улькиорра-сан…»
Знакомый голос. Не встревоженный, не испуганный, не пронзительный, совсем не такой, которым его запомнило блуждающее сознание в последнюю встречу. Думать о ней, восстанавливать по обрывочным картинкам, по бесконечным секундам и по непознанным до конца ощущениям было трудно, болезненно, порой просто невыносимо, но всегда… странно.
Как эти воспоминания, голоса, звуки, даже запахи могли проникать сюда, в сознание, которое навсегда, бесследно и полностью утратило свою оболочку, способную при жизни дарить существование, а после смерти оставлять напоминание о себе. Но ничего подобного не дает полное исчезновение. Кажется, не может дать… Откуда же тогда все эти мысли? Восприятия? Ощущения? Чувства? Эмоции? Неужто сознание способно отторгать бренность тела и воспарять над ним, точно освободившееся облако? Или же это и есть душа, пробудившаяся так вовремя перед самым концом бытия и способная на это самое сознание?
«Улькиорра-сан…» – И снова голос. Нежный, осторожный, даже вкрадчивый немного. Откуда он здесь?.. А вместе с ним – видение огромных дрожащих пепельно-серых глаз, поражающих своим бесстрашием перед врагами и опасностью, манящих покоем и добротой... «Эта женщина…» Ее чувственные слезы на побледневших щеках. Закушенная губа, не пускающая наружу ненужные, порочащие ее всхлипы. Ее рука, неумолимо тянущаяся к чему-то важному для нее, но такому неуловимому и… запоздавшему.
Что было бы, если бы она успела? Что было бы, если бы ее тоненькие, пробуждающие жизнь и отторгающие забытье, пальцы соприкоснулись с неотвратимой участью? Остановила бы она смерть в очередной раз и, если да, то что бы побудило ее к этому? Зеленые глаза, всегда смотревшие на нее с презрением, которые таили в зрачках запретную заботу? Холодные руки, порой сжимавшие до хруста ее шею, которые с трудом, но контролировали подкожное удовольствие от соприкосновения с нежным шелком ее тела? Пустое бессердечное существо, утратившее свою душу через омерзительную для людей, зияющую чернотой и безнадежностью, дыру? Когтистое крылатое чудовище, убившее однажды ее друга, который оказался таким же сильным рыжеволосым существом женского пола, что и земная «принцесса»? Вряд ли…
«Улькиорра-сан…» – Мягкий, близкий шепот, волнующий несуществующее сердце, обжигающий неосязаемое тело, пробуждая нереальную жизнь. Так не бывает… Невозможно обратить время вспять, а из миллиона частиц восстановить нечто цельное… Так не бывает. Никогда подобного не было и вовсе не должно быть…
- Улькиорра-сан… – Теплый и влажный поцелуй, ощутимо опустившийся на твердый осязаемый лоб под щекочущими прядями тяжелых волос. Аромат цветов, весны, жизни, защекотавший нос, который, затрепетав своими крыльями, пытался разобрать явь или сон по запаху. Внезапный шорох и быстрые удаляющиеся на миг шаги и возвращающиеся обратно со странным приумножающим их эхом…
