А после – тишина. Но не мертвая, не абсолютная, не пустая. Сбившееся дыхание справа, взволнованное, на грани стона, – слева. Рокочущее перешептывание вокруг. Гулкий вздох где-то над… «Собой?» – Анализирующее все сознание, наконец, выдало главный вопрос, впрочем не требующий ответа, ведь он крылся, как раз, не в сознании, а в осязании… Осязании свободных рук и ног, тяжелого тела и не менее тяжелой головы. Чутких ушей, принюхивавшегося носа, дрожащих ресниц на щеках, напрягшихся челюстей, слипшихся губ…
«Где я?.. Кто я?..»
Веки дрогнули и с медленной осторожностью стали приоткрываться, впуская в слившуюся с темнотой сетчатку противоестественный для погасшей жизни свет. Большие зеленые глаза, глубоко изумрудного благородного оттенка, уставились перед собой, упираясь взглядом в потолок совершенно незнакомого помещения. Дневной свет, белый, как и свод над зеленоглазым, заставили зрачки сузиться в знакомые до трепета кошачьи черточки. Впрочем, мелькнувшая тень на потолке заставила глаза дернуться и расплыться темным кружком в зеленых озерах снова, когда ничего не понимающий взгляд с бесцветного потолка на себя перехватил яркий образ возникшей над головой женщины.
- О-о-о, – приложила она палец к нижней губе, скрывая на миг под ним родинку на подбородке, – кажется, он наконец-то пришел в себя…
- Думаешь? – Рядом с лицом незнакомки возник весьма знакомый лик: бирюзовые глаза придирчиво вглядевшись в ожившую зелень, вдруг скрылись за ничего не говорящими щелочками.
- Да нет, – в серебряноволосую макушку уперлась темная голова, которая не менее дотошно изучала представшую картину схожими кошачьими глазами, только лунного оттенка. Смуглая рука несколько раз промелькнула перед зеленоглазым лицом, не выдававшим никакие эмоции. – Вот видишь?!
- Яре-яре, – к женщине, похожей на кошку, прислонился человек в полосатой шляпе. С видом доктора или исследователя, он предположил: – Может, вы что-то ему… м-м-м «не доклеили»? Ну, кусочек мозга, например?
- Ага, или язык, – между кошкой и шляпником втиснулся блондин с нервной широкой улыбкой, откровенно начавший сверлить зеленые глаза сквозь их зрачки, все темнеющие и темнеющие от увеличивавшегося «живого» навеса над собой.
- Тогда я точно знаю, кто станет донором, Шинджи! – Мелкая девчонка с двумя колючими хвостиками и скалящейся клыком усмешкой, схватила приятеля за язык и, вытащив, кивнула зеленоглазому: – Ну, че, молчишь? Нравится язык? Болтливый, правда, зараза…
- Может, мы в чем-то просчитались, – высокий человек в очках и со скрещенными на груди мускулистыми руками, навис прямо над головой, сверху, отчего виделся в перевернутом изображении.
- Да все нормально, – рядом с ним появился грузный усач с добродушной улыбкой. – И ничего мы не пропустили… Просто дайте ему время привыкнуть, ведь он слишком долго пребывал за пределами ночи…
- Тогда… С добрым утром тебя, Улькиорра-сан… – Раздался нежный, ласковый голос, самый знакомый и самый желанный со всей этой шокирующе непонятной компании людей, которых зеленоглазый хотел бы не видеть, желая закрыть веки и больше никогда их не открывать, но… Услышанное приветствие прозвучало как приглашение к новой жизни, к этому дневному свету, к этим непонятным существам, но, главное, к появившейся меж нависавшими над ним лицами рыжеволосой и сероглазой целительнице, способной одной своей рукой пробудить утраченную душу и одним только голосом вернуть бесследно умершего обратно к жизни.
- Женщина… – Хриплый голос таки вырвался из оживших губ.
- Улькиорра-сан… – Большие пепельные глаза задрожали и увлажнились.
Пролившиеся слезы упали на щеку бывшего Куатро Эспада горячими каплями, заставляя его тихо застонать и все-таки закрыть веки под сдвинувшимися бровями.
Нависавшие над телом очевидцы воскрешения мертвеца посчитали, что плач Иноуэ добил едва пришедшего в себя арранкара.
- Орихиме-тян, ты же обещала не плакать, – вклинился в ее слезы Ичимару своим сладко-приторным участием, чтобы разрядить атмосферу.
- Гин, ты – бревно бесчувственное! Ну, как тут не заплакать? – Шмыгнула носом Рангику, однажды уже побывавшая на месте своей подруги: пережить смерть и мучительное ожидание возвращения с того света возлюбленного – такого и врагу не пожелаешь.
- А я согласна со змеем! – Вспыхнула Хиори, в принципе, не выносящая слез. – С чего это плакать? Тут вроде как радоваться надо… Хотя оживлять Пустого, это ж еще додуматься до такого?!
- Дур-р-ра, – скрипнул Хирако, – ты ж сама наполовину Пустой… Он почти, что наш собрат, прояви хоть ува… – Тут раздался удар подзатыльника, и последующая возня борющихся меж собой людей.
- Твой собрат, Шинджи, пустоголовый обезьян, а не…
