Гриммджоу не видел ее, но чувствовал, как с каждым новым стуком сердца, Орихиме приходила в себя, усиливая собственную реяцу и возвращая прежнее состояние духа. Это не могло не радовать его, вернее сказать, именно на это арранкар и рассчитывал, ведь его дальнейшие планы целиком и полностью зависели от поистине божественных способностей этого человеческого ребенка.
Конечно, прибудь Секста Эспада к Иноуэ на несколько минут позже, то его эгоистичным намерениям не суждено было бы свершиться никогда. К моменту его появления Айзеновские сучки достаточно потрепали «принцессу», но Гриммджоу не интересовали ни их мотивы, ни их судьбы. Он просто взял и устранил преграду – Лоли и Меноли, оказавшихся на его пути к намеченной цели. Эти две козы, как нельзя кстати, подходили в уплату долга Орихиме, вернувшей однажды ему руку.
– Ты там скоро? – психанул нетерпеливый арранкар; рванул с места и увидел рыжеволосую, застывшую посреди комнаты от испуга: она стыдливо пыталась прикрыться все еще не надетым новым платьем.
Невинное лицо Иноуэ мигом залила краска, отчего Джагерджаку стало непривычно стыдно. Правда, он слабо догадывался, что это чувство именно так называется. Он никогда не испытывал стыд или стеснение, ведь королям не свойственно смущение в принципе. Но потупившие взгляд серые глаза, дрожащие рыжие ресницы приносили ему странное чувство дискомфорта и жара, от которого под кожей забегали приставучие мурашки.
Голубоволосый дернул головой и резко отвернулся; однако уходить не стал, кинув лишь через плечо сердито:
– Поторапливайся, я все еще жду.
====== XII. ЗАСТЫВШАЯ КАРАМЕЛЬ: СПАСТИ ВРАГА ======
Гриммджоу уже привычно нес подружку Куросаки Ичиго на своем плече. Только теперь та была в сознании, хоть и со связанными руками и заткнутым ртом. Ее не прекращавшиеся расспросы и слова благодарности, когда она полностью исцелилась, не просто утомляли его, они выбивали всю почву из-под ног арранкара. Мало того, что все его мысли занимал исчезнувший ни с того ни с сего цепной пес Улькиорра, так теперь он должен был еще заботиться о том, чтобы рыжеволосую болтунью не услышал весь Лас Ночес. В конце концов, разъярившись, Джагерджак оторвал кусок ткани от своей куртки и завязал девице рот. Она посмотрела на него огромными влажными глазами, не понимая причин, но Гриммджоу тут же заслушался сладостным звучанием тишины.
Орихиме на плече дышала тяжело – легкая и гибкая, она болталась из стороны в сторону в такт быстрой и несколько танцующей походки Сексты. Ее грудь упиралась ему в спину, соблазнительный изгиб бедра терся об острую скулу арранкара, но он старался не замечать пышных форм пленницы, хоть перед его глазами то и дело вспыхивала картинка с полуобнаженной девушкой. Желание невесомо витало в его животе, ожидая, когда он окончательно поддастся страстным инстинктам, позабыв о войне…
Гриммджоу заскрипел зубами, чувствуя, как клыки до крови царапают его губы. Он был таким же упрямым, как и жестоким. Пусть эта девка будет хоть в тысячу раз красивее, он не станет размениваться на похоть, когда впереди его ожидало одно незаконченное дело.
Куросаки Ичиго.
Чертов Улькиорра посмел убить этого мальчишку до того, как сам Гриммджоу не успел поквитаться с ним за поражение! Арранкар провел рукой по огромному уродливому шраму на своей груди, служившим напоминанием о единственном проигрыше Джагерджака: нет, он вытащит из ада Куросаки, только бы тот поплатился за этот шрам!
Когда Секста увидел тело Куросаки там, у подножья одной из башен исследовательского центра, и его огромную зияющую дыру меж ключицами, то сразу понял, кто именно послужил причиной гибели временного синигами.
– Улькиорра… Чертов трусливый ублюдок! – прорычал Гриммджоу, оказавшись над безжизненно раскинувшим руки Куросаки.
Было непривычно и даже неестественно смотреть на этого прежде энергичного азартного парнишку с постоянным огнем в глазах и волосах. Его задор и неугомонность в бою напоминали Джагерджаку самого себя. Он видел в его взгляде то же ненормальное маниакальное удовольствие от схватки, то же трепетное внимание к своему мечу, то же должное уважение достойному сопернику. Ичиго не сражался ради мгновенной победы, он никогда не бил со спины или исподтишка. Сражения выработали в нем схожий кодекс чести, и Гриммджоу мог представить достаточно ясно последние мысли Куросаки от столь моментальной расправы с ним Куатро Эспады.
– Подлая змея… – не унимался Гриммджоу, заставляя себя еще больше ненавидеть Улькиорру.
Глядя на бледное лицо синигами, он чувствовал необъяснимую пустоту, которая была побольше дыры, оставленной в его теле. Незавершенность их поединка разжигала в сердце голубоволосого арранкара огонь негодования и злости. Если бы он мог, то сейчас же отправился крушить всех меносов или всех синигами в Обществе душ, лишь бы унять это царапающее чувство безнадежности и бездействия…
