Он снова посмотрел на синигами, в лице которого ему представлялись презрение к побежденному и надменность победителя. «Играешь в благородство? – Зубы Сексты заскрипели от злости. – Что за непростительная слабость…» По кодексу чести Гриммджоу, победитель должен был добивать свою жертву не для того, чтобы избавить ее от мучений, а чтобы утвердиться в своем преимуществе. Чего добивался своей нерешительностью Куросаки? Хотел растянуть сладостные мгновения своего маниакального удовольствия, наблюдая за тем, как враг пытается превозмочь острую боль, как тщетно пытается потребовать реванша, как проклинает все на свете, забывшись от мук.
- Н-нет!!! – Прорычал Гриммджоу. «Не бывать этому никогда!» Никогда он, король, не позволит издеваться над собой какому-то слабому человеку, никогда он не позволит себе проиграть этому ничтожеству, смотревшему на него с ненавистным состраданием.
- Что?! – Удивленно уставились Орихиме и Куросаки на поднявшегося на ноги Гриммджоу, вопреки всей той боли, которая так явственно разрывала его сущность на куски.
- Я помогу ему?.. – Робко спросила совета Иноуэ.
Куросаки кивнула:
- Да.
- Нет! – Оскалился Джагерджак и остановил девчонку жестом. – Мне не нужна ничья помощь!
Он вынул меч, на который опирался, из песка и сделал два тяжелых шага навстречу своему противнику. Кровотечение в грудной ране открылось сильнее, и красный след на белоснежной пыли стал сопровождать прерывистые попытки Гриммджоу достать врага.
- Что ты творишь? – Взбешенно посмотрела на него Ичиго, когда тот наконец-то оказался перед ней. Сила воли этого арранкара поражала, пугала, ошеломляла ее, вызывая за смешанными чувствами безмерное уважение к своему противнику. – Тебе нельзя шевелиться!.. – Заворожено уставилась она на хлещущую во всю из раны кровь.
- Мне не нужна твоя жалость, – отрезал Секста и из последних сил замахнулся Пантерой на Куросаки.
Но это была слишком слабая атака… Даже ребенок сумел бы отбить ее, и рыжая синигами остановила смертоносное прежде оружие одним прикосновением руки.
- Все кончено, Гриммджоу, – прошептала она в его шокированные глаза, горящие несломленным голубым светом.
В ее сердце что-то дрогнуло: в этой картине было что-то знакомое, но позабытое. Откуда она помнила этот раздирающей своей жизнью голубой свет? Другое время, другое место, иной контекст и свет смотревший на нее с таким же сожалением и горечью, которыми сейчас она сама глядела на него.
«Не может быть…» – Подумала девушка. Там, у подножья исследовательской башни, когда она лежала с пробитой дырой в грудной клетке и ненавидела небо, забиравшее ее последние минуты, перед угасающими глазами вдруг сменился свет и ядовито-голубой, дерзкий, требовательный, не терпящий отказа оттенок чьих-то глаз заставил ее выжить, цепляясь всеми силами за голубую бездну, точно она увлекала ее за собой прочь от смерти… «Гриммджоу?» – Ичиго не могла поверить в это совпадение, ведь глаза Сексты не вызывали надежду, они несли страх, безумие, погибель, но никак не жизнь...
«Похоже, этот арранкар вытащил тебя с того света задолго до появления Иноуэ!» – Проскрипел Хичиго, вновь и вновь оказывающийся проницательнее своей хозяйки.
- Гриммджоу? – Уставилась на него Куросаки, захотев что-то сказать, но тот лишь отпрянул от нее и вновь выставил перед собой Пантеру.
Он с вызовом впился в карамельные глаза:
- Я… готов к реваншу…
Куросаки и Иноуэ с грустью посмотрели на отчаянного упрямца, не желавшего смириться с ходом вещей. Вопреки всей логике событий, Секста Эспада лишь приумножал на пороге смерти свою боевую гордость и храбрость. И это вызывало больше, чем уважение, это вызывало у синигами непреодолимое повторно-осязаемое чувство.
- Я не… позволю тебе победить… меня… Куросаки Ичиго … – Разразился новой угрозой Гриммджоу, пошатнувшийся на ногах, но не опустивший свой меч.
«Не сдающийся. – Ичиго нашла в уме нужное слово. – Никогда и ни за что».
Несломленный, непоколебимый, неугомонный в своей жажде к победе и превосходству… Кого же ей так напоминал этот голубоволосый? Вглядываясь в его глаза сильнее, она видела очевидный и буквальный ответ: Джагерджак был точно таким же, как и она, со всей своей верой, правдой, кодексом чести и неуемной волей к победе! Его голубые глаза горели тем же неугомонным огнем, его тело также рвалось в пучину сражений, его чувства также неистово наслаждались битвой с достойным соперником…
Именно поэтому Куросаки, словно увидела все наперед. Их тянуло друг к другу, точно частицы атомов, дробящихся и сливавшихся в бесконечном хаосе боя снова и снова. Если Гриммджоу выкарабкается, то он придет за ней и получит свой реванш, а если он не прикончит ее окончательно, то Ичиго поступит через время с ним также… Их боевая гордость и невыясненное превосходство будет длится столетиями, пока однажды одному из них не надоест отвечать, пока другому из них не надоест выживать…
