На сооруженной на скорую руку печке из изрезанной бочки и дров стоял небольшой котелок с кипящим ароматным супом. От костра тянулись две еле заметные тени. Вечерело, полная свежести и зелени природа давно уснула, и только голоса двух людей нарушали тишину.
– Кто-то ведь просил приготовить суп пожиже, – начал спокойно Тим, – а теперь вытаскивает со дна всю гущу!
– Ну, простите, – призналась Паулина, но на лице ее не было заметно сожаления. – Да, я непостоянный в своих желаниях человек. И что теперь?
– Ты со своими желаниями оставила мне одну воду.
– Я так берегу тебя! – она легонько похлопала его по плечу. – Разве ты этого не понял?
– Нет. От чего же? – приготовился он выслушивать ее истории, которые, знал, могли затянуться надолго.
– Эти овощи могут быть отравлены, а некоторые грибы могли поганистыми подброшены каким-нибудь лешим.
– Ха-ха, – рассмеялся он во весь рот. – Придумаешь же ты небылиц, лишь бы оправдать свои порой непонятные мне поступки и действия.
– А грибной суп твой такой вкусный, теплый – самое то для теплого вечера у костра. Ты такой молодец, Тим, хорошо готовишь.
– Да, ингредиенты для сегодняшнего, причем долгожданного, ужина я подбирал тщательно. – Но тут он понял ее уловку: – Стой! Не отводи тему!
Легкий поток ветра поднялся в округе – зашелестели звонко, как протяжная мелодия, листья цветов, кустарников, берез и одинокого дуба, стоящего на холме вдали от их лагеря. И небо заплакало, хотя до этого вблизи не было ни одной тучи, а только яркая звездная полоса Млечного Пути.
– Ой, похоже, дождь пошел, – обрадовавшись, Паулина раскинула ладони, а потом еще долго смеялась, как ребенок, ловя одну за другой теплые капли.
– И как тебе всегда удается выйти из разговора в нужный тебе момент? – задавался вопросом Тим, но понимал, что не получит на него четкого ответа.
– Я добрый дух, что несет радость и тепло в этот мир.
– Конечно, – протянул он. – Тогда я могу забрать это у тебя.
Тим схватил оставленную ею чашку супа.
– Отдай! Я хочу есть, – она тянулась за его рукой, пытаясь выхватить драгоценную для нее порцию, но тщетно.
– Не соизволит ли госпожа дух оставить еду людям, ведь вам, существам нематериальным, человеческая пища не по вкусу.
– Что ты хочешь?
– Признайся, Паулина, что ты человек.
– Ладно, Паулина – человек, а теперь отдай мне мой суп!
– Вот и славно, держи. – Он вернул ей чашку, а потом направился к стоявшей рядом палатке.
– Куда ты? – с полным ртом пробубнила она.
– Если хочешь, и дальше мокни, а я иду спать, в тепло.
– Останься, и я поделюсь с тобой супом, – молила его Паулина, явно не желая ни покидать удобное место у костра с котелком, ни оставаться одной среди мрачного леса.
– Костер почти потух. Доедай и иди спать, а я на боковую.
– Говоришь, как настоящий капитан морского судна.
– Поторопись, иначе вскоре утонешь в этом море небесных слез.
– Так точно, капитан Тим!
– В твоем духе выдумывать прозвища. Я теперь и капитан.
– Так точно!
– Тогда не пренебрегай моим советом. – И с этими словами он вошел внутрь, застегнул молнию входной двери палатки.
Зайдя в палатку, он надел все теплые вещи, что у него были, но холод и влага так и дальше пробирали до костей. И тогда Тим, смирившись проигранной битве с ночным холодом, укутался в свой спальный мешок.
– Капитан, значит, – улыбаясь, повторял он, медленно впадая в теплую пелену сна.
Душа его не видела границ просторов Великой Золотой равнины. Высокая трава скрывала его стаю от глаз куда более опасных хищников. Тим больше не помнил себя человеком, на момент сна он полностью погрузился в роль вожака волчьей стаи. И этот сон был так прекрасен, пока не пришли они, браконьеры, люди, от которых остались лишь тени.
– Не-ет! – кричал, очнувшись, Тим, не желая видеть, как забирают жизни на его глазах, как гонятся и за его собственной душой.
– Это и значит быть вожаком, капитаном? – приподнявшись, он схватился за голову, пытаясь отделить реальность от сна. Еще недавно он совершенно не помнил, кто он, а теперь все воспоминания нахлынули на Тима разом, сбивая его разум, как цунами.
– Паулина! – заметил он, что ее нет, а второй спальник лежит нетронутым.
В спешке расстегнув дверь палатки, он выбежал на улицу. Костер давно потух, вдали розовело небо. Девушка лежала уснувшей прямо на том бревне, ее кожа была бледнее обычного, губы синие, как лед глубокого озера.
– Как же ты так?! – сдерживая слезы, он поднял ее.
Из ее заледеневших рук выпала и раскрылась тетрадка, заполненная неровным почерком. Тим успел прочитать первую строчку: «Иногда нам давали играть неподалёку от ворот…»
– Я не допущу, чтобы кто-то еще умер на моих глазах. – Тим отнес ее в палатку, укутав во все куртки, спальник, а затем, глядя на нее, тихо произнес: – Я сделаю столько этого супа, сколько пожелаешь, только очнись, пожалуйста.
