– Ты была в приюте?
– Да, и зачем ты это спрашиваешь?
– Потому что я хочу больше узнать о тебе, Паулина. Или это не настоящее твое имя?
– О чем ты?
– Тогда на чердаке ты придумала себе новое имя. Как тебя зовут на самом деле?
– Тебе знать это необязательно. Ты можешь звать меня Паулиной.
– Паулина, – произнес он строго, – ты хотела отплатить мне. Будь добра, назови свое имя.
– Ладно, уговорил капитан, – она тянула, ведь боялась, как этот шаг может изменить весь их дальнейший путь. – Мое настоящее имя Лили.
Тим рассмеялся:
– Немного детское, не думаешь?
– Тим, не смейся! Сам просил, я сказала правду.
– Хорошо, верю, – вытер он прослезившиеся от смеха глаза. – А полное твое имя, значит, Лилия. Очень красиво звучит, но лилии грациозные цветы, и живут они, боясь изменяющих все вокруг течений, в тихом пруду, цветут в тени или при легком дневном свете, а ты не такая.
– Тим!
– Я не сказал, что хуже, ты гораздо лучше их. Знаешь, я бы сравнил тебя с другими цветами.
– И какими же? – она разрывалась от любопытства.
– С теми одуванчиками, – он указал в сторону зелено-желтого луга. – В мае они ярко-желтые, как солнце, а как устанут цвести на земле, захотят свободы, превращаются ночью в белые пушистые перья и летят по ветру.
Он, ни на мгновение не отрываясь, смотрел на луг, переливающийся от ветра желтыми и зелеными красками. И Паулина молча радовалась этому, ведь если бы в этот самый миг он повернулся и взглянул бы ей в глаза, то увидел бы в них одно смятение и полную потерянность, неведомое забвение от услышанных теплых слов. Она не знала, что ответить, как продолжить разговор, боялась, что скажи она хоть слово, и этот солнечный момент, наполненный никогда ранее неизведанным чувством, навсегда исчезнет, растворится в небытии.
– Прочитай мне первую историю, Лили, – вдруг обернулся он, глаза его еще были красными от усталости.
Паулина даже не подозревала, какой стресс, залитый страхом самого течения времени, он пережил вчера.
– Зови меня Паулиной. И первая история, которую я тебе прочту, будет не о приюте. Ту я прочту последней.
– Хорошо, а к чему это?
– Именно в ней мои истории берут завершение, поэтому не проси меня читать ее раньше времени.
– Прочти мне каждую из них.
– Хорошо, слушай. Эта история о девочке и ее двух братьях, которым любой мороз не казался чем-то страшным или опасным, а представлялся только отличным поводом слепить огромные стены снежного замка или настоящей неприступной крепости, играть в снежки, прятки и просто бегать со своими друзьями до самого заката, пока их любящая мать не звала их к ужину, где каждый вечер их ждали порции горячего супа. Грибной, к слову, был ее любимым…
Лили с увлечением рассказывала ему каждую деталь рассказа, который на самом деле хранил в себе ее память о детстве, о маминых поцелуях, о доме, таинственно окутанном пеленой приятно желтого света. И каждое слово истории рождало тепло в сердце Тима, ломая его давно застывшую маску.
Иногда нам давали играть неподалеку от ворот нашего высокого частокола. Вокруг нелюбимого приюта простиралась равнина. В детстве мы смотрели на нее и мечтали о дне, когда сбудутся все наши мечты. Мы верили, что придет добрый человек и заберет нас всех с собою вместе. Я, Катя, Лиза, Лида, Дуня и Феня смотрели на мир совершенно разными глазами. Бывало, мы с Катей тайком сходим поиграть к нашему любимому пруду с лилиями, пока Авдотья Николаевна, наша смотрительница, еще спит в своих покоях на первом этаже. Мы же спали на втором, поэтому нужно было тихо спускаться по скрипучей лестнице, ступая по намеченным нами кружочкам. У пруда росли ивы. В корнях одной из них мы прятали старую тетрадку, в которой записывали все написанные нами рассказы еще с детства. У Катя был талант, она писала историю за историей, в каждой из которых мы вместе придумывали счастливый конец, где точка плавно переливалась в теплую иллюстрацию, нарисованную мной. В наших сказках даже маленьким героям порой нужна помощь. И в этом случае встречается ему человек, который всегда поддержит. Бывало, я посмотрю на нее в то время, как она пишет часть истории, где герой встречает трудности. В этот момент в ее глазах я видела искры, желание помочь во что бы то ни стало. Она, как ангел в чистом свете, блистала детской добротой. Ее наивность-добродетель смотрела в мир глазами света.
Когда-то давно, написав самую первою историю в ночь Нового года, мы обещали друг другу, что никому не расскажем про свой секрет. Об этом знал лишь еще один человек – наш воображаемый друг Лили, маленькая девочка, герой нашей первой истории, которая приходила к тем, кто забыл радость зимнего праздника. Втроем мы часто мечтали, что наш труд отправят в печать, когда мы вырастем. Может, так оно и было бы, если бы в один из дней Авдотья Николаевна не произнесла этих слов: «Надя, собирайся, тебя забирают». Тогда я не понимала, что значит это для нас. Знала только то, что меня разлучают с друзьями.
