«Сущность индивида, – говорит Спиноза, – в упорном стремлении продолжать индивидуальное бытие». Первыми источниками религиозного утешения, до того как на сцену истории выступили мужские солярные боги, были хтонические божества и Мать-Земля. Таково же и происхождение человека: из земли он вышел и в землю возвратится. Весь древний мир верил, что, как свое индивидуальное бытие мужчина получает от женщины, так же в конце концов к женщине вернется – и в ней обретет покой. В одном из «Кентерберийских рассказов» Чосера старик «ходит с утра до вечера, стучит по земле своей палкой и говорит: „Матушка, матушка, впусти меня…”». Так же в конце «Привидений» Ибсена человек средних лет, умирающий от паралича и перед смертью впавший в детство, просит: «Мама, дай мне солнце…». Как ясно показал Спиноза, любая человеческая индивидуальность, как любая конечная вещь, рано или поздно погибнет… и единственное утешение перед лицом гибели, будь то индивида или целого общества, в том, что он возвращается к матери, к женщине, к Земле.
Но если женщина – утешение мужчины, в чем же утешение для женщины? Что остается ей?
