Блуждающая реальность полностью

Есть во вселенной холодные безжалостные вещи, которые я называю «машинами». Их поведение меня пугает, особенно когда оно имитирует человеческое до такой степени, что возникает неприятное чувство: похоже, эти штуки стараются выдать себя за людей. «Эти штуки» я называю «андроидами»: это слово в таком значении – мое собственное. Под «андроидом» я не имею в виду честную попытку создать человека в лаборатории (как мы видели в замечательном телефильме The Questor Tapes[157]). Я имею в виду, что эта штука сознательно и ради каких-то дурных целей пытается нас обмануть, выдать себя за одного из нас. В лаборатории или нет – неважно; вся наша вселенная – огромная лаборатория; но из нее выходят хитрые и злобные создания. Они с улыбкой протягивают нам руку, однако рукопожатие их – хватка смерти, а от улыбки веет холодом могилы.

Эти существа ходят среди нас, хотя морфологически от нас не отличаются: разница не в строении, а в поведении. В своей фантастике я постоянно о них пишу. Иногда они сами не знают, что они андроиды. Некоторые, как Рейчел Розен, даже милые, но чего-то им недостает; или, как Прис в «Мы вас построим», выходят из чрева матери, даже создают собственных андроидов – таков в этом рассказе Авраам Линкольн, – но сами не знают человеческого тепла; таких психология называет «шизоидами», людьми, почти лишенными чувств. Думаю, речь об одном и том же… об одной и той же вещи. Человек, живущий бесчувственно, без настоящей эмпатии – то же, что андроид, в которого намеренно или по недосмотру это не встроили. Под «бесчувственностью» я понимаю, прежде всего, отсутствие интереса к судьбе, постигающей собратьев-людей; андроид остается отстраненным наблюдателем, вроде бы опровергая теорему Джона Донна – «Ни один человек – не остров», – а на самом деле придавая ей новый поворот: тот, кто психически и морально является «островом» – не человек.

Возможно, величайшая из перемен, охвативших в наши дни весь мир, – это движение живого к овеществлению и одновременное ответное одушевление механического. Теперь у нас нет чистых категорий живого и неживого, и в этой парадигме нам предстоит существовать. Человек будущего – мой персонаж Хоппи из «Доктора Бладмани», без рук и без ног, человек – футбольный мяч в лабиринте вспомогательных сервомеханизмов. Лишь отчасти органический, но весь живой; лишь отчасти вышел из чрева матери, но весь живет в одной с нами вселенной. Я имею в виду реальный мир, а не мир фантастики, когда говорю: рано или поздно рядом с нами появятся миллионы таких гибридных существ, живущих одновременно в двух мирах. Попытки определить, «человек» перед нами или «машина», приведут к бесконечным словесным играм. По-настоящему важно вот что: это составное существо (из моих персонажей еще один хороший пример – Палмер Элдрич) – ведет ли оно себя как человек? Во многих моих историях чисто механические системы – например, таксикебы или тележки на колесиках в конце «Когда настанет прошлый год» – проявляют больше доброты, чем бедные ущербные люди. «Человек» или «человеческое существо» – термины, которые необходимо понимать и использовать правильно: они относятся не к происхождению, не к онтологии, но к способу бытия в мире; если механическая конструкция останавливает свои привычные операции, чтобы оказать нам помощь, вам стоит с благодарностью причислить ее к роду человеческому, не смущаясь ее транзисторами и реле. Ученый, пытающийся разыскать человечность этой машины в цепях проводки, будет подобен нашим многоумным ученым, тщетно искавшим в человеке душу: поскольку особого места или органа для нее не нашлось, они склонились к выводу, что души у нас нет. Что душа для человека, то человек для машины: в терминах функциональной иерархии это дополнительное измерение. Как человек может действиями стать подобен Богу (например, когда отдает незнакомцу свой плащ), так и машина, по собственному рассуждению и решению остановив свой запрограммированный ход, становится подобна человеку.

Однако необходимо понимать: хоть в целом вселенная к нам добра (очевидно, мы ей нравимся, и она нас принимает, иначе нас бы здесь не было, – по выражению Абрахама Маслоу[158], «иначе природа давным-давно с нами бы расправилась»), есть у нее и злобные ухмыляющиеся маски, что выпрыгивают на нас из тумана и могут убить ради собственного удовольствия.