В этой онтологии, на плане Бытия, герои, как и все мы, погружены в глубокий сон и ждут голоса, который их разбудит. Когда я говорю, что и они, и мы ждем весны – это не просто метафора. Весна – возвращение тепла, отмена процесса энтропии. Весна восстанавливает жизнь – восстанавливает полностью, а в некоторых случаях, как с нашим видом, новая жизнь становится метаморфозой: период спячки оказывается периодом «куколки», и по окончании его мы с собратьями перейдем в некую совершенно иную форму жизни, какой никогда прежде не ведали. Многие виды так живут – проходят определенный цикл развития. Так что наша зимняя спячка – не просто «пробуксовка», как может показаться. И мы не будем расцветать снова и снова теми же цветами, что и в прошлом, и в позапрошлом году. Вот почему ошибались древние, полагая, что для нас, как и для растений, вновь и вновь наступает один и тот же год; для нас это накопление, рост энтелехии, у каждого из нас несовершенной, незавершенной, – и в этом процессе нет повторов. Каждый из нас уникален, как симфония Бетховена; и, когда долгая зима завершится, мы, как новые побеги, удивим и себя, и мир вокруг нас. Многие попросту сбросят изношенные маски – маски, которые полагалось принимать за реальность. Маски, успешно обманывавшие всех и каждого, ибо в этом их цель. Многие из нас Палмерами Элдричами шли сквозь холодный туман, ветра и сумерки зимы; но скоро мы увидим свет, снимем железную военную маску и откроем под ней лицо.
Лицо, которое мы, носители масок, до сих пор не видели, – и оно тоже нас удивит.
Ибо нам откроется абсолютная реальность, и наши категории переживаемого пространства-времени, вся та базовая матрица, через которую мы воспринимаем вселенную, разлетятся и рухнут. Я описывал это применительно ко времени в «Сдвиге времени по-марсиански»; в «Лабиринте смерти» имеется бесконечное множество искусственно созданных параллельных реальностей; в «Пролейтесь, слезы» мир одного персонажа вторгается в мир в целом и показывает, что само слово «мир» означает не более, не менее, чем Сознание – имманентное Сознание, которое мыслит наш мир или, скорее, видит его во сне. Этот спящий, как спящий в «Поминках по Финнегану» Джойса, ворочается во сне и готов проснуться. Мы внутри этого сна; все многоярусные сны готовы рухнуть внутрь себя и раствориться, как сон, чтобы их заменил истинный ландшафт реальности сновидца. Он увидит все заново, поймет, что грезил, – и мы присоединимся к нему. В брахманизме мы сказали бы, что великий цикл подходит к концу, Брахман ворочается во сне и просыпается – или, быть может, бодрствовал, а теперь засыпает; так или иначе, вселенная – продолжение его Сознания, которую мы ощущаем в категориях времени и пространства, сейчас испытывает типичные дисфункции, указывающие на близкое окончание цикла. Можно сказать, если это вам больше понравится: «Реальность рушится, все обращается в хаос» – или, быть может, вы захотите сказать вместе со мной: «Я чувствую, что сон,
Каждому из нас предстоит утвердить или отринуть реальность, которая откроется перед нами, когда падут наши онтологические категории. Если вы почувствуете, что вокруг вас смыкается хаос, что, когда померкнет сон, не останется ничего или, и того хуже, вас обступит нечто ужасное – что ж, вот почему так стойко держится вера в День Гнева: многие в глубине души догадываются, что, когда покров
