За прошлый год я видел много снов, которые, казалось – подчеркну здесь слово «казалось», – указывали, что некто или нечто телепатически общается с моим сознанием; но, поговорив с Генри Корманом, ассистентом Орнстейна, я склонился к мысли, что это просто левое и правое полушария моего мозга ведут диалог в стиле буберовского «Я-и-Ты». Тем не менее многое из того, что являлось мне во сне, я не мог создать сам. Однажды нечто попыталось заставить меня записать сложный инженерный принцип, явившийся мне в виде круглого мотора с двумя колесами, вращающимися в противоположных направлениях, как инь и ян – пары противоположностей в даосизме (и очень похоже на то, что говорил Эмпедокл о диалектике любви и войны, вместе правящих миром). Во сне мне показали самое настоящее механическое устройство, затем дали карандаш и сказали: «Этот принцип был известен в твое время». И пока я искал, чем записать, добавили: «Известен, но захоронен в подвале и забыт». Это был сложный механизм с высоким крутящим моментом: все дело было в цепи, натянутой наискось между двумя роторами… увы, проснувшись, я так и не смог понять, как он работает. Впрочем, позже понял вот что: из других снов мне стало ясно, что изобретенное нами опреснение морской воды осмотическим методом способно обеспечить нас не только водой, но и энергией. Однако все эти сведения сообщались не тому человеку: мне не хватило образования их понять. Впрочем, пытаясь понять, что мне хотят сказать, я больше тысячи баксов потратил на справочники. Вот что я выяснил: в этой конструкции с двумя роторами что-то, связанное с фактором гистерезиса, превратилось из дефекта в преимущество. Ему не нужны тормоза: роторы всегда вращаются с одинаковой скоростью, а крутящий момент передается через натянутую наискось цепь.
Эту иллюстрацию я привел лишь для того, чтобы показать: или мое бессознательное втайне от меня читало инженерные статьи, наяву не вызывающие у меня никакого интереса, – или со мной связались те люди из вселенной снов, скажем, из Альдебарана или с какой-то иной звезды. Может, они подключены к нашей ноосфере вместе с нами? И предлагают помощь нашей бедной ущербной планете, что, как белка в колесе, уже больше двух тысяч лет крутится в ловушке бесконечной зимы? Если они принесут с собой весну – приветствую их, кто бы они ни были; как Джо Чип из «Убика», я страшусь холода и усталости; я боюсь умереть от изнеможения, поднимаясь по бесконечной лестнице, пока кто-то жестокий – или в маске жестокости – холодно смотрит на меня с высоты: машина, лишенная эмпатии, бесстрастный зритель; тот же кошмар, знаю, преследует и Харлана Эллисона. Быть может, он даже страшнее самого убийцы (в «Убике» это Джори): наблюдатель, который не предлагает помощь, не протягивает руку. Для меня это андроид, для Харлана – злой меньший бог; оба мы вздрагиваем при мысли о его существовании. Но вот что могу сказать: люди из мира снов, если они существуют, кто бы они ни были – вовсе не безжалостные андроиды, это люди в глубочайшем из всех смыслов; они протянули руку помощи нашей планете, нашей загрязненной экосфере и, быть может, помогли свергнуть тирании, в тисках которых задыхались Соединенные Штаты, Португалия, Греция – а однажды, возможно, помогут свергнуть тиранию в Советском блоке. Вот что я вижу при мысли о наступлении весны: распахиваются железные двери, и бедные узники, как в «Фиделио» Бетховена, выходят на солнечный свет. Помните то место в опере, когда они видят солнце и ощущают тепло его лучей? И в конце трубный зов свободы возвещает конец их мучительного заключения: пришла помощь
Время от времени к любому писателю-фантасту подходит незнакомец и, загадочно и несколько безумно улыбаясь, сообщает:
– Я знаю: все, о чем вы пишете, – правда! У вас там все зашифровано! Все фантасты на самом деле передают информацию от Них.
Я, разумеется, интересуюсь, кто такие «Они». Ответ всегда один:
– Ну, вы же знаете!
