Я вежливо улыбаюсь и стараюсь поскорее свалить. Такое повторяется из раза в раз. Так вот, как ни больно это признавать, вполне возможно, что: 1) телепатия существует; и 2) в проекте SETI, идея которого – связь с внеземным разумом телепатическим путем, возможно, есть здравое зерно. Если существуют телепатия и внеземной разум. Иначе выходит, что мы пытаемся связаться по неработающему каналу с теми, кого нет. Что ж, тогда, по крайней мере, это надолго обеспечит многих рабочими местами. Но я вспоминаю сейчас, что команда советских астрономов, по-видимому, под руководством того самого доктора Николая Козырева, автора концепции времени-как-энергии, сообщила о получении сигналов от внеземного разума изнутри нашей Солнечной системы. Хотя наши говорят, что Советы просто мониторят радиоволны, отражающиеся от старых спутников и всякого космического мусора, предположим, что эти внеземные существа или коллективный разум находятся внутри, так сказать, огромной плазменной оболочки, которая, по-видимому, окружает Землю и связана с вспышками на Солнце и тому подобным; разумеется, я о ноосфере. Это сразу и земной, и внеземной разум, очень похожий на то, что описала мисс Ле Гуин в своем «Резце». И я в своих книгах, как знает любой фанат фантастики, работаю с очень схожими темами… Неприятная мысль: быть может, не так уж не правы фрики, что гоняются за всеми фантастами с криками: «Я знаю, вы получаете информацию от Них!»? Мы и в самом деле можем, особенно в состоянии сна, испытывать на себе влияние ноосферы, порожденной нами, однако способной к самостоятельной психической жизни, да еще и связанной с внеземным разумом. Пусть не Творец, но нечто столь близкое к Бесконечному Уму, как мы только можем себе вообразить. Очевидно, это существо к нам доброжелательно, если вспомнить замечание Маслоу: «Не будь природа к нам добра, она бы давно нас уничтожила», – только природу здесь заменим Бесконечной Ноосферой.
Мы, люди, теплые и жаждущие тепла, с нежными лицами и задумчивыми глазами – мы и есть истинные машины. А эти объективные конструкции, эти природные реалии вокруг нас, и особенно созданное нами электронное оборудование, все эти передатчики, микроволновые станции, спутники – все это лишь покровы подлинной живой реальности, позволяющие ей полнее и незаметнее для нас участвовать в жизни Великого Ума. Быть может, мы видим мир не просто сквозь искажающую завесу, но и наоборот. Быть может, ближе всего к истине будет сказать: «Все в мире – равно живое, равно свободное, равно разумное, ибо все в мире – не живое, не полуживое, не мертвое, но проживаемое». Передатчик усиливает радиосигналы: они проходят через различные компоненты, модифицируются, дополняются, изменяются их контуры, отсекается и глушится шум… быть может, мы – манипуляторы, вроде тех механических рук, которыми ученые передвигают радиоактивные предметы? Мы – перчатки, которые надевает Бог, чтобы передвинуть то или это, как пожелает. По какой-то причине Он предпочитает именно так обращаться с реальностью.
Мы – одежда Бога, которую Он творит, надевает, носит, а потом выбрасывает. Мы и доспехи, призванные производить ложное впечатление на других бабочек в других доспехах. Внутри доспеха – бабочка, внутри бабочки – сигнал с другой звезды. В романе[173], который я сейчас пишу (или которым говорит через меня Сновидец), эта звезда носит имя Альбемут. Эта идея пришла ко мне, когда я еще не читал «Резец небесный»; прочитав роман, вы поймете, что я имею в виду, когда говорю, что мы – радиоприемники с широчайшим диапазоном приема и сами этого не сознаем.
Подумайте над таким «Размышлением» Руми – суфийским изречением, переведенным Идрис-Шахом, популярным и среди нынешних суфиев: «Мастер сокрыт в своей мастерской».
Поскольку очевидно, что звание первооткрывателя этого нового взгляда на мир – основанного на равенстве и взаимодействии двух мозговых полушарий, о котором со времен Пифагора и Платона и не подозревали, – более кого-либо иного заслужил доктор Орнстейн, я недавно собрался с храбростью и написал ему письмо. Время от времени мне приходят письма фанатов, и по почерку понятно, что руки у них дрожат от волнения; а когда я писал доктору Орнстайну – тряслась вся пишущая машинка. Вот текст моего письма: помещаю его здесь как последнее примечание, объясняющее, каким образом с его помощью мне удалось преодолеть дихотомию реальности и иллюзии и как это дало ответ на мои неустанные двадцатилетние вопрошания. Приведу письмо:
