– Тем не менее, – настаивал Канарис, – Абендсен все же что-то знает о Nebenwelt, пусть в самых общих чертах. Детали различны, но сходство налицо: игнорировать это было бы неумно с политической точки зрения.
– Почему неумно? – поинтересовался Геринг.
– Это означает, что у Захера нет монополии на доступ в Nebenwelt. Знает о нем один человек, Готорн Абендсен, – могут узнать и другие, а возможно, уже и знают. Значит, у нас нет того абсолютного контроля над порталом в иной мир, который нам нужен.
– Да зачем он нам нужен? – недоуменно спросил Геринг. Никогда он не мог уследить за хитросплетениями мысли адмирала, столь характерными для разведчиков.
Адмирал ответил, тщательно подбирая слова, с выдержанно-бесстрастным лицом:
– Любая планируемая нами военная операция должна быть тщательно прикрыта.
– Да почему? – все не мог взять в толк Геринг. – И какие-такие мы планируем военные операции?
Единственное, что приходило ему в голову – космическая программа, колонизация Венеры и Марса. До сих пор Вермахт в этом не участвовал; эмиграцией занимались только СС. Может быть, наконец решено привлечь к этому и армию? Пожалуй, от этого будет толк: СС пока что так и не удалось вывести достаточно адекватных образцов генетически усовершенствованного человека, пригодного к жизни на других планетах.
Однако Канарис, по всегдашнему своему обыкновению, быстро и ловко перевел разговор на другое:
– Необходимо провести тщательное, пункт за пунктом, сравнение воображаемого альтернативного мира Абендсена с Nebenwelt. Я хочу точно знать, в чем они схожи, а в чем различны. – Он сделал выразительный жест. – Возможно, это всего-навсего то, что японцы называют синхронистичностью, – ничего не значащее совпадение. Или, скорее, то, что называл синхронистичностью наш физик Вольфганг Паули: я и забыл, что концепция акаузальных связей – немецкого происхождения. – Канарис нахмурился. – Они постоянно обращаются к этому чертову оракулу, книге «И-Цзин», без нее не принимают ни одного решения. Меня такое смущает. Хорошо, что Партия осудила этот дегенеративный восточный мистицизм!
– Этот оракул, – подхватил Кохлер, – существует и в Nebenwelt. Мы несколько раз с ним сталкивались, хотя широкого распространения там он не имеет. А в книге Абендсена, в описанном им мире, не упоминается совсем.
– Еще одно различие, – задумчиво протянул Канарис. – Если бы мы верили этому оракулу, – сказал он наконец, – то предположили бы, что он знает о существовании Nebenwelt и что в «И-Цзин» можно найти какие-то сведения и о нем. Я читал, что оракулом пользуется Абендсен; насколько я понял, он составил сюжет своей книги при помощи гексаграмм. Быть может, поэтому его вымышленный мир так напоминает Nebenwelt? Но подумайте, какой в этом риск для Германии! Если оракул пытается сообщить тем, кто к нему обращается… – Тут адмирал, нахмурившись, оборвал себя. – Я так говорю об этой штуке, словно она живая!
– Хорошо, что мы здесь, на германской территории, ее запретили, – заметил Геринг. – Помню, как настаивал на этом доктор Геббельс: у него просто пена изо рта пошла, когда тот композитор – как бишь его? – сказал в интервью, что на основе «И-Цзин» подбирает гармонические последовательности.
– Наш Маленький Doktor пускает пену изо рта по поводу всего, чего не понимает, – заметил Канарис.
– А кто понимает этого оракула? – возразил Геринг. – Никто, даже из тех, что на него полагаются. Если не считать теорию Паули о синхронистичности, у нас нет гипотез, как он работает. Не верить же, подобно древним китайцам, что гексаграммами управляют невидимые духи!.. – Эта тема ему наскучила, и он вернулся к тому, ради чего прибыл в Олбани. – Захер, чрезвычайно важно для внешней и внутренней безопасности Германии, чтобы ваши исследования Nebenwelt оставались строго конфиденциальными. Книга Абендсена и так подняла слишком много шума: даже в Германии большинство интеллектуалов имеют общее представление о ее сюжете, хоть, разумеется, саму книгу не читали. К сожалению, читать и не обязательно – достаточно знать о ее существовании. Вы понимаете, о чем я. Если широкие массы задумаются о возможности иной жизни, о том, каким был бы мир без германского владычества, это надломит их безусловную самоидентификацию с Gemeinschaft[100], единым народом, созданным Партией в 1932 году и теперь распространившимся на половину мира. Писатель Готорн Абендсен нанес своей книгой огромный вред: всех возможностей Sicherheitsdienst, тайной полиции, оказалось недостаточно, чтобы предотвратить ее нелегальное распространение даже в центральных Gau, да что там – в самом Берлине! Особенно широкую популярность, несмотря на все усилия госбезопасности, получила книга в Гамбурге.
– Нам необходим этот Абендсен, – продолжал размышлять Геринг. – Пусть SD Einsatz Gruppe похитит его и как следует допросит.
«Как только отсюда выберусь, – решил он, – позвоню насчет этого Гейдриху. Странно, что рейхсфюрер СС до сих пор ничего не сделал в этом направлении».
