2. Многие «невротики», лечащиеся амбулаторно, которые имеют работу, растят детей, регулярно чистят зубы и т. п., на самом деле являются не «невротиками-интровертами», как называл это Юнг, а самыми настоящими психотиками – как правило, шизофрениками – на ранней стадии болезни длиною в жизнь. И вот
Следовательно:
А) возможно, все психические заболевания, независимо от их тяжести, имеют психогенное происхождение;
Б) не исключено, что невроз – не болезнь и даже не симптом болезни, а конструкция, которую создает мозг, чтобы достичь стабильности и избежать более серьезного слома. Так что разрушать невроз может быть рискованно – что, если под ним скрывается полноценный психоз? Психиатр с улыбкой откидывается в кресле и говорит: «Вот видите? Вы больше не боитесь автобусов». А пациент вдруг понимает, что теперь боится всего, начиная с жизни как таковой. И нормально жить больше не в состоянии.
Так рухнула тщательно выстроенная схема с сознанием, бессознательным, подавленными детскими сексуальными травмами и так далее – схлопнулась, как средневековая карта плоского мира, превратилась в ничто, даже в опасность для тех, кого теперь называют «пограничными психотиками», что на практике означает: «те, кто не способен нормально функционировать в обществе, однако функционируют – кое-как». Рухнули, одна за другой, все теории: оказывается, существуют «рациональные» психотики – те, кого мы с усмешкой именуем параноиками… Однако довольно. Мы подошли к тому, что я считаю главной проблемой: к наличию у психотиков не только ложных идей («за мной следят, против меня заговор» и т. п.), но и галлюцинаций, которых нет у невротиков. Возможно, это и дает нам диагностическую базу, позволяющую определить если не природу болезни, то хотя бы степень ее выраженности. Перед нами сразу встает один жутковатый момент. Существует такая вещь, как негативная галлюцинация – иначе говоря, человек не видит то, чего нет, а не видит того, что есть. (Юнг приводит, пожалуй, самый экстраординарный пример такой галлюцинации: один его пациент видел людей без голов – только до шей, а выше – пустота.) И еще больше пугает, что этот пациент не был психотиком: он был совершенно точно всего лишь истерик, и это может подтвердить любой сценический гипнотизер, поскольку такую же иллюзию он запросто может внушить и заведомо небольным людям… и не только это – может внушить много такого, что, не будь влияния гипноза, однозначно расценивалось бы как психотические проявления.
Здесь, кажется, мы на что-то наткнулись – и это «что-то» вгоняет в дрожь. Мы вступаем сейчас на территорию, изображенную Ричардом Кондоном в его потрясающем романе «Маньчжурский кандидат»[123]: мало того, что ложные идеи и галлюцинации можно внушить буквально кому угодно – над каждым из нас навис ужас «постгипнотического внушения», которое вполне возможно использовать в политических целях. Вряд ли я фантазирую – вспомните: ведь Фрейд изначально занимался формой психотерапии, основным орудием которой был гипноз. Иными словами, вся современная глубинная психология – постулирующая существование некоей области сознания, недоступной нашему сознательному «я», но во многих случаях им управляющей – выросла из наблюдений за людьми, действующими сообразно твердым убеждениям, восприятиям и мотивам, внедренным в них путем «внушения» во время гипноза. Внушение? Какое слабое слово, как мало оно передает в сравнении с самим этим переживанием! (Со мной это однажды проделали – в жизни не испытывал ничего более необычного.) «Внушение» для загипнотизированного – не что иное, как новый взгляд на мир, наложенный на привычный, его собственный; для внедрения новых идей, данных, образцов поведения в психические процессы человека нет никаких преград – ни по объему, ни по продолжительности, ни потому, насколько они расходятся с тем, что мы по какому-то капризу именуем «реальностью». Мало того (рассуждая логически, такого просто не может быть, но оно есть), загипнотизированного субъекта можно изменить и физически, придать ему способности, которых не было: например, положить головой на один стул, пятками на другой, встать на него – и он будет неподвижно висеть в воздухе, выдерживая ваш вес; так что, выходит, даже тело его меняется, вплоть до противоречий с нашими знаниями о человеческой анатомии, о кровеносной системе и так далее. Например, он может очень долго держать неподвижной вытянутую руку – гораздо дольше, чем это считается возможным; он преодолевает чисто физиологическое ограничение, и этому нет объяснений, если не обращаться к йоге, или к псионике, или… да что уж там – к магическим силам. Но кто здесь обладает магическими силами? Сам пациент? Гипнотизер? В голову лезут средневековые представления о колдунах и жертвах их колдовских чар… ну и куда это нас приведет? Идти этим путем вряд ли захочет даже Джон У. Кэмпбелл-младший[124].
