Торилис водрузил чашу на столик, поближе к лапе аббата.
– Ветер утих. День не такой уж холодный, но вот дождь, я боюсь, все идет, отец настоятель.
Аббат Глисем , кряхтя, встал с кровати и потихоньку уселся в свое любимое кресло.
– Дождь с ревматизмом всегда сопутствуют друг другу, ты же знаешь. Мои бедные старые суставы скрипят, словно ржавые петли.
Травник пододвинул чашу аббату.
– Именно поэтому я и принес Вам суп из ракушек и репейника. Когда Вы отведаете его, Вам сразу станет легче.
Глисем, расправив рукава ночной рубашки, чтобы не обжечься, осторожно взял горячую чашу. Сделав маленький глоток, он поморщился.
– Иногда я думаю, что предпочел бы просто мириться с ревматизмом. Этот суп совершенно отвратителен на вкус!
Брат Торилис пропустил мимо ушей замечание аббата.
– Вы должны выпить его до конца, каждую капельку. Морские выдры доставили эти мидии с самого северного скалистого побережья, а в поисках этого репейника я обошёл не одну канаву. Этот бульон – лучшее лекарство от старческого ревматизма. Пейте!
Толстая, старая соня выпила лекарство маленькими глотками под безжалостным взглядом сурового целителя. Когда последняя капля была выпита, Глисем бросил кубок на стол.
– Ффу! Ну и гадость! Похоже, это лекарство убьёт меня раньше, чем вылечит, попомните мои слова, брат!
Шеф-повар аббатства, монах Скарпул, шумно вошёл в келью, как и подобает весёлому кроту в расцвете сезонов.
– Хурр, это самое, настоятель! Я, значится, принёс вам засахаренных каштанов, это поможет вам забыть противный вкус вашего снадобья.
Глисем благодарно съел засахаренные каштаны. Набив рот, он не спеша жевал лакомство.
– Ммм, большое спасибо, дружище!
Добрый повар помог аббату одеться.
– Вот, а ещё красивая новая ряса! Я, значит, специально нагрел её на кухне, хурр!
Глисэм натянул уютную одежду.
– Ооо, как удобно и приятно! Гораздо лучше, чем все эти снадобья от ревматизма. Мне уже гораздо лучше!
Брат Торилис только фыркнул:
– Это, должно быть, действует моё лекарство. Не пойти ли нам вниз на завтрак, отец аббат? Вам необходимо будет выслушать юного Биски, которому я велел прийти к вам прошлой ночью.
Поддерживаемый Торилисом и поваром, аббат Глисэм, прихрамывая, спустился вниз, размышляя вслух:
– О, сезоны. Что опять натворил юный Биски? Я так ненавижу этот суд, все эти наказания, особенно, если приходится назначать их нашим малышам.
Торилис, глядя прямо перед собой, сухо произнёс:
– Это одна из обязанностей аббата. Жизнь не всегда бывает намазана мёдом, не так ли?
Аббат пожал белке лапу:
– Ты прав, Торилис. Спасибо, что напомнил мне о моих обязанностях. Знаешь, а я порой думаю о своей ноше… о том, что я аббат. И думается мне, что лучше б мне было стать поваром, садовником или привратником.
Повар Скарпул хихикнул:
– Ох, ну нет, сэрр, вы прекрасный аббат, хурр, и все вас ну очень любят, вот!
Глисэм редко страдал от отсутствия аппетита. Он быстро прошествовал к своему месту во главе стола. Большой Зал аббатства Рэдволл был заполнен мышами, белками, ежами, кротами, выдрами и другими лесными жителями. Все поднялись, как только аббат подошёл к столу и начал произносить утреннюю молитву:
– Отец настоятель, не хотите ли овсянки?
Глисэм кивнул:
– С удовольствием, Перрит, только половину тарелки.
Она наполнила тарелку аббата из дымящегося котла, стоявшего на тележке.
– Мёда тоже, отец аббат?
Глисэм улыбнулся. Белочка была очень красива и изящна.
– Да, пожалуйста. И ещё немного орехов и, ммм… несколько ломтиков фруктов.
