– Для простого приезжего Вы слишком хорошо ориентируетесь в городе. Зачем вы ездили в Теохард?
– Так это ты за мной следила? То-то я смотрю лицо знакомое. Кто ты такая?
– Я помощник детектива и намерена узнать правду для того, чтобы капитан Гелефин снял обвинения с моего шефа. И я узнаю, не сомневайтесь в этом. И если Вы или Ваши друзья из Тензана замешаны в этом деле – Вам несдобровать.
– Угрожаешь мне виселицей? – неприятно рассмеялся Шлей. – А может я бессмертный? – он залихватски подмигнул мне, свернул газету в трубочку и дурашливо прокричал мне на ухо: еще увидимся, красотка Ли!
Я оторопела. Откуда он знает мое имя? Что он имел в виду, говоря про бессмертие? Все мы смертные люди, разве не так? Неожиданный разговор с Питером Шлеем оставил во мне неприятный осадок. А если он приехал в Эдинну из Тензана? Почему полиция его не проверит? Уверена, они найдут, за что зацепиться.
К вечеру над городом сгустились тучи, в воздухе отчетливо запахло грозой и еще чем-то неуловимо напоминающим страх. Я еще раз предприняла попытку увидеть мистера Альбосу, но полицейские оставались непреклонны: нельзя, вот и весь разговор. На обратном пути попала под дождь и вымокла до нитки. Придя домой, повесила платье сушиться и незаметно для себя уснула.
Утром светило солнце, и день вновь обещал быть жарким. Я брела в полицейский участок, безо всякой надежды увидеть босса, но Андрус, с которым я столкнулась в дверях полицейского участка, неожиданно смягчился и разрешил мне увидеть Челейва. Молодой солдат проводил меня в подвал, где томился мой шеф.
– Чел, как ты? – неожиданно у меня вырвалась фамильярность.
Я кинулась к решетке и ухватилась за нее двумя руками. Лица босса было не видно из-за темени, царившей в камере. В этой камере, размером с клетку, он походил на сломленного духом тигра.
– Ли! – обрадовался он. – Рад тебя видеть. Есть какие-нибудь новости? – мистер Альбоса вскочил на ноги и встал напротив меня.
Я подробно пересказала ему события, свидетелем которых стала. Мне было больно смотреть на шефа: на его серую от пыли рубашку, на ямочку на подбородке, которая заросла щетиной, на его уставшие глаза, полные обиды и несправедливости. Вместо буйной кудрявой шевелюры на его голове красовалось гнездо. Видимо на моем лице отразилась жалость и сочувствие, и поэтому шеф легонько сжал мои пальцы, сжимающие железную решетку.
– Сегодня лучше, чем вчера, а завтра будет лучше, чем сегодня, – ободряюще сказал он. – Полиция разберется в этом деле, – голос у него хриплый, губы сухие.
– Ага, как же… разберется. Тебе ли не знать нашу систему? Повесят невинного, дело закроют, медаль на грудь себе шмякнут и никаких угрызений совести. Эта система давно прогнила.
– Все будет хорошо.
– Хотелось бы в это верить. Я вытащу Вас отсюда, мистер Альбоса. Вы не заслуживаете здесь находиться.
– Можешь называть меня просто Чел, мы ведь не на работе, – его потрескавшиеся губы тронула слабая улыбка. – Спасибо, Ли, что пришла. Прошу тебя, не ходи больше в Теохард. Там опасно. С тем типом – Шлеем старайся не пересекаться. Я уверен, что он каким-то образом замешан в резне, несмотря на то, что прикидывается умалишенным.
– Я хочу тебе помочь, Чел.
– Найди доказательства моей невиновности. По первым двум убийствам были зацепки, помнишь? Я верю в тебя точно так же, как ты в меня – то есть безоговорочно.
– Что имел в виду капитан Гелефин, когда утверждал, что имеет против тебя неопровержимые доказательства?
– Он нашел в нашем офисе нож.
– Это Ингрек подкинул? Почему он дал показания против Вас?
Шеф немного подумал, словно собирался с мыслями, и, наконец, сказал:
– Была война. Мы все вышли в поле, чтобы сразиться за Армию Светлых сил. Ингрек тоже там был. Он находился в группе нейтралов, мы называем их перебежчиками – это еще хуже, чем быть Темным. Когда противовес между Светлыми и Темными становится очевидным, нейтралы присоединяются к большинству и добивают остатки противоборствующей армии, затем идут грабить города и пьянствовать в кабаках. Я убил предателя в бою, разумеется, думал тогда, что убил. А он оказался живуч.
– Мисс Милл на выход, время свидания окончено, – громко сказал солдат, лязгнув железным засовом.
Я вздрогнула и послала шефу ободряющий взгляд.
– До свидания, Чел.
– Уверен, что мы скоро с тобой увидимся в более приятных обстоятельствах. Пока, Ли.
Я вышла из полицейского участка, дошла до трамвайной остановки и случайно стала свидетелем разговора двух женщин:
– Убили! – ахнула одна из них, взмахнув котомкой с хлебом.
– Прямо в голову выстрелили.
– Простите, кого убили? Где? – обратилась я к дамам.
– На улице Узорной убили парня. Убийцу уже поймали, болтался рядом с телом и размахивал оружием.
– Спасибо, – крикнула я и развернулась в сторону Узорной.
В переулке мне встретились три солдата, которые вели закованного в наручники парня.
– Я ни в чем не виноват! – орал он на всю улицу. – Отпустите меня!
Один из солдат не выдержал и отвесил ему пинка. Убийца заткнулся, но ненадолго.
– Я убил того парня, потому что он первый наставил на меня пистолет. Это была самооборона!
