Этого мимолётного жеста хватило, чтобы стало хотя бы чуть-чуть легче. Джозеф, скривившись при виде их молчаливого обмена взглядами, отошёл. Только сейчас Джейн обратила внимание на то, как изменилась походка отца: прежде уверенная и пружинистая, теперь она стала дёрганной и нетвёрдой. Он явно ещё не освоился с протезом и прихрамывал, хотя и старался выровнять шаг. Невзирая ни на что, в первое мгновение Джейн испытала именно сочувствие. Она по старой памяти воспринимала отца как сильного, неуязвимого человека, не подверженного никаким напастям. «Я так и осталась маленькой девочкой, которая верит, что папа всемогущ…» – с горечью осознала Джейн.
Идти на поводу у таких чувств она больше не могла, ведь это значило бы вернуться к прошлому, в котором ей удавалось находить оправдание любым поступкам Джозефа. Она больше не хотела приукрашивать действительность. «Что бы ни случилось с отцом… никто не заставлял его становиться во главе такого жестокого и отвратительного шоу!» – твёрдо заявила Джейн самой себе. Окликнув Джозефа, она произнесла:
– Объясни, как ты выжил? Как оказался здесь?
И почему дал о себе знать именно сейчас?
Он издал ехидный смешок.
– Долгая история и вряд ли интересная для твоих спутников. Хотя… Для них она может оказаться весьма поучительной, чтобы знали, с кем имеют дело.
Маргарет выглядела полностью обескураженной. Ривз и Джереми хмурились, не решаясь вмешаться.
– Кто-нибудь соблаговолит объяснить, что здесь… – начал Оллгуд, но Джозеф прервал его.
– Простите, господа, простите. Я так соскучился по дочери, что мне не до вежливых расшаркиваний с каждым из вас.
– Мисс Хантер, владелец шоу уродов – действительно ваш отец?.. – с непривычной серьёзностью спросил Джереми.
Ей предстояло подтвердить незыблемый факт, сказать всего одно короткое слово. Почему-то это далось так тяжело, словно горло сдавили железной рукой.
– Да.
– Но ведь… – неверяще прошептал Ривз.
– Моя дорогая Джейн, должно быть, рассказывала вам, что я погиб? И она не соврала. – Джозеф, ухмыльнувшись, развёл руки в стороны, точно приглашал каждого убедиться, что он из плоти и крови.
– В таком случае… – Маргарет захлопала ресницами.
– Вы столкнулись с поистине впечатляющим, поражающим воображение явлением, мисс журналистка, да-да. Воскрешение из мёртвых.
– Это какой-то розыгрыш? – Уильям ещё не потерял надежду найти объяснение, которое укладывалось бы в привычную картину мира.
– Отец, прекрати.
Ещё немного, и её голос бы предательски дрогнул, однако Джейн не позволила этому случиться. Посмотрев Джозефу прямо в глаза, она спокойно проговорила:
– Ты можешь просто ответить на мои вопросы?
– А разве ты сама в глубине души не догадалась, какими будут ответы? И кого стоит благодарить за трогательное воссоединение семьи?
Сердце Джейн сжалось. Мрачное предчувствие зашевелилось в груди, расползаясь холодком по всему телу. «Я знаю, кто способен на такое. С первой секунды встречи с отцом знала, просто боялась признаться самой себе».
Было в словах Джозефа ещё кое-что, задевшее её за живое.
– Воссоединение семьи? Братья тоже здесь? – с робкой надеждой спросила она.
Отец вскинул брови в наигранном удивлении.
– Берт и Дик? Нет, я имел в виду только себя.
– Они…
– Они погибли, Джейн, и ты это видела. Сейчас их уже никто не сможет вернуть к жизни. Раз мистер Норрингтон не счёл необходимым дать им второй шанс, значит, они того не заслуживали. Если человек ничего из себя не представляет, ему нечего делать на Диком Западе.
Циничная отповедь отца, без тени сожаления упомянувшего смерть собственных сыновей, вновь лишила дара речи. Джейн хватала ртом воздух, борясь с подступающими рыданиями: «Когда… Когда отец превратился в это?! Он был другим… Я не обманываюсь, он был другим!» Ей стало дурно. Пошатнувшись, она едва не оступилась, и Куана тут же подхватил её, не давая упасть.
– Я рядом, Джейн Хантер.
В ушах шумело. Она стремительно вязла в вихре противоречивых мыслей, почти не чувствуя крепкую ладонь индейца на талии. «С того дня, как Норрингтон оживил Карлу, я втайне от себя самой надеялась, что и моя утрата может оказаться обратимой… А он ведь предупреждал, что таких желаний стоит опасаться! – содрогнулась Джейн. – Могла ли я хоть на миг допустить, что не обрадуюсь, увидев папу живым? Могла ли предугадать, что столкнусь с такой бессмысленной, чрезмерной жестокостью?» Сердце билось всё быстрее и быстрее, и каждый удар приносил нестерпимую боль. Джейн подняла голову к небу, чтобы не дать слезам пролиться. Луч солнца мазнул по щекам, его тепло погладило кожу.
«Папа, почему?..»
