— Ну, что ты у нас философ, мы давно знаем, — сказал Бухвостов. — Только, помнится, ты сказал однажды, что если бы не карточные выигрыши, то тебе давно пришлось бы выйти из полка за неимением средств.
— Базиль, — укоризненно произнес Щербатов, мельком глянув на внимательно слушавшую Катю, — может быть, не стоит сейчас об этом?
— Екатерина Юрьевна, вы позволите? — абсолютно спокойный, Михаил кивком головы указал на трубку, лежавшую рядом на столе. Девушка машинально кивнула. Набив трубку табаком, он прикурил ее от пламени свечи, сделал несколько неторопливых затяжек и продолжил, отвечая на слова друга: — Ну почему же. Я не скрываю от своих друзей, что гол, как сокол. И, кстати, Екатерина Юрьевна об этом прекрасно знает.
«У вас девять братьев и сестер и потому рассчитывать на достойное наследство вам не приходится», — вспомнила Катя свои собственные слова и ощутила, как щеки, неизвестно почему, полыхнули жаром.
— Вот только я не совсем понял, каким образом это относится к моей, как ты говоришь, философии, — продолжал Михаил, раскуривая трубку. — Я пользуюсь тем, что дает мне судьба, для того, чтобы вести достойное дворянина существование. Если же судьба лишит меня своих милостей, что ж, я не стану из-за этого пускать себе пулю в голову.
— А что ж ты сделаешь? — хмыкнул Бухвостов. — Богатую невесту найдешь?
За столом наступила тишина, которую спустя мгновение нарушил Александр:
— Василий, нарываешься ведь…
— Я отвечу, — прервал его Бахмет. — Если это будет девушка, достойная моей любви, что ж, может быть. Если же нет, — никакая нищета не заставит меня продаваться из-за денег. В конце концов, если у мужчины есть голова, руки и шпага, с которой он знает, что делать, он всегда сумеет обеспечить себе кусок хлеба и бутылку вина. А что еще нужно?
— Бахмет, ты не в разбойники ли собираешься? — не без иронии осведомился Щербатов.
— Ну не в монахи-отшельники же мне идти? — отшутился Михаил.
— Хоть скит, хоть острог, по мне разницы никакой! — пожал плечами Бухвостов.
До сих пор молчавшая Катя, растерявшая большую часть своего куража после этого разговора, задумчиво произнесла:
— Так интригующе звучат эти слова, — «девушка, достойная моей любви»… Какой же она видится вам, если не секрет?
— Екатерина Юрьевна, — между двух затяжек ответил Бахмет, — я ничего не имею против женского пристрастия к комплиментам, но, может быть, вам не стоит демонстрировать его так явно?
— Я напрашиваюсь на комплимент? — засмеялась Катя, скрывая за смехом невольную обиду. — Хорошо, допустим, это так. И что же? Я не стыжусь этого.
Александр вмешался:
— Бахмет, ты это… сестру мою не обижай.
— Действительно, — поддержал его Щербатов, — ты не прав, друг мой. Екатерина Юрьевна восхитительная девушка и ей нет нужды напрашиваться на комплименты.
— Согласен, — выпалил Бухвостов. — Среди московских барышень нет ни одной, равной ей по красоте, хотя красоток, видит Бог, хватает.
Зажав трубку в углу рта, Михаил с усмешкой покачал головой:
— Браво, княжна! Я вижу, число ваших поклонников неуклонно растет. Сергей, — окликнул он молчуна Аргамакова, — мы знаем твою скромность, но на сей раз, дружище, поделись с нами: намерен ли и ты стать одним из верных рыцарей princesse Шехонской?
Аргамаков потупился и залился краской.
— Ну же, — с улыбкой настаивал Михаил, — всего одно слово! Да? Нет?
— Не отвечайте ему, Аргамаков! — кокетливо запротестовала Катя. — Пусть это останется вашей тайной, во веки веков.
— Ну, если так, — Бахмет развел руками. — Не смею настаивать. А что касается несравненной красоты Екатерины Юрьевны, то я и не думал спорить на сей счет. Но дифирамбы дамам предпочитаю возносить тет-а-тет. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать по этому поводу.
— Подожди, Бахмет, — Аргамаков, все еще краснея, нерешительно поднял глаза на Катю, потом перевел взгляд на ее брата. — Екатерина Юрьевна, если бы Александр позволил…
— Что тебе позволить? — с тяжелым вздохом сказал Шехонской.
— Ухаживать за Екатериной Юрьевной… — смущенно ответил Аргамаков.
— Я первый спросил! — возмутился Бухвостов.
Катя чуть слышно хихикнула.
— Первый, второй, десятый! — выкрикнул выведенный из терпения Александр. — Еще строем станьте, как на плацу! Вот не было печали! С чего у вас всех вдруг засвербило в одном месте? — заметив вытянувшееся лицо Аргамакова, он отрывисто бросил: — Я подумаю, Сергей. И насчет тебя подумаю! — оборвал он уже открывшего было рот Бухвостова.
Катя захохотала, уже не скрываясь. И услышав этот очаровательный, звонкий, как колокольчик, смех, Бахмет невольно улыбнулся краешком губ.
— Excusez-moi, конечно, — откашлявшись, вклинился Щербатов, многозначительно глядя на Катю, — а мне как, будет дозволено претендовать на эту вакансию?
— Да идите вы все к черту! — взвился Александр. — Мы играть собрались или амурные дела обсуждать? Кать, ну зачем ты пришла? Так хорошо без тебя было!
— Мне уйти, господа? — с неотразимой улыбкой девушка обвела взглядом друзей брата.
