Бухвостов, Щербатов и даже Аргамаков громко запротестовали. Михаил молча смотрел на Катю, попыхивая трубкой и девушке на мгновение показалось, что эти спокойные зеленые глаза видят ее насквозь, словно кусок стекла.
— Трое против двух, — объявила Катя. — Я остаюсь. Теперь мы наконец займемся картами, но в завершение беседы я хотела кое-что сказать. Аргамаков, — обратилась она к застенчивому гвардейцу и тот, вздрогнув, поднял на нее глаза. — Вам я позволяю ухаживать за мной.
Губы Аргамакова дрогнули в несмелой улыбке:
— Благодарю за честь, Екатерина Юрьевна.
Бухвостов обиженно засопел. Щербатов с натянутой улыбкой зааплодировал:
— Виват Аргамакову! Проныра, однако, наш тихоня.
— Ну не красней, не красней, счастливчик, — поддел Бахмет Сергея, вприщур разглядывая Катю из-за дымовой завесы. Она тоже смотрела на него, наслаждаясь этой маленькой местью, но чуть-чуть все же досадуя, что он воспринял все так бесстрастно. — Саша, а твоя сестра не слишком ли самостоятельная барышня, как ты считаешь?
— Я с ней потом разберусь, — пообещал Александр, тасуя карты. — Ты лучше дай ей новую колоду.
Дотянувшись до коробки, стоявшей на краю стола, Михаил вынул из нее запечатанную колоду карт и положил перед Катей. Потом разлил портвейн в стоявшие перед гвардейцами опустевшие бокалы, и очень серьезно взглянув на девушку, произнес с вопросительной интонацией:
— Екатерина Юрьевна?..
Александр бросил на него хмурый взгляд:
— Что у тебя за упорное стремление споить мою сестру? Сначала коньяк, теперь портвейн. Угомонись наконец.
— Уже, — пообещал Михаил, убирая бутылку.
— Так и быть, не спорю, ясная голова мне пригодится, — рассмеялась Катя.
— Екатерина Юрьевна, — покачал головой Щербатов, пригубив вино, — здесь нужна не ясная голова, а одно лишь тупое везение, поверьте. Однако во что же нам сыграть? В фараон вшестером не играют.
— Сыграем в штосс, — предложил Аргамаков.
— Пожалуй, — согласился Александр, продолжая тасовать карты.
— А что поставим на банк? — осведомился Щербатов, набивая табаком свою трубку. — Скажу сразу, мне не хотелось бы играть на деньги с Екатериной Юрьевной.
Александр хмыкнул:
— И что ты предлагаешь, хотел бы я знать?
— Илья прав, — согласился Михаил, перетасовывая свою колоду. — Кто же берет с новичков деньги? Тем более, в процессе обучения.
— Так на что играть будем? — буркнул Александр.
— На поцелуй! — воскликнул Бухвостов, даже привстав со стула.
Катя замерла. Четверо гвардейцев, замолчав, выразительно уставились на Бухвостова.
— О нет, ты сошел с ума? — вполголоса осведомился Щербатов.
Отложив карты, Александр сунул чуть ли не под нос Бухвостову сжатый кулак:
— Я тебя сейчас так поцелую!.. Тебе что, жить надоело?
— Бухвостов, — Михаил покачал головой, — я давно знал, что ты дурак, но что до такой степени… Ты немножко не в том месте, чтобы претендовать на подобное, или ты еще этого не понял?
В спокойном голосе юноши вполне отчетливо прозвучали стальные, угрожающие нотки.
Бухвостов сидел, как оплеванный, и молчал. Остальные тоже умолкли, стараясь не смотреть на Катю.
— Мне это осточертело наконец, — нарушил молчание Александр. — Объясни мне, почему ты считаешь, что можешь так обращаться с моей сестрой?
Бухвостов прогнусавил:
— Александр, я… Екатерина Юрьевна… я приношу свои извинения. Ей-богу, по глупости вырвалось, бес попутал.
— Вечно одна и та же история, — ни к кому не обращаясь, тихо сказал Аргамаков. — Тебе сколько знакомых уже от дома отказали, забыл?
Катя, сидевшая ни жива, ни мертва, вдруг резко отодвинула стул и поднялась на ноги.
— Простите, господа, — холодно произнесла она. — Мне расхотелось играть. Прошу прощения, что отняла у вас столько времени.
С этими словами она двинулась к дверям, но уйти ей не дали. Торопливо поднявшись, Бахмет, Щербатов и Аргамаков окружили ее, преградив путь, и заговорили все разом:
— Екатерина Юрьевна, не уходите, пожалуйста! — сказал Аргамаков.
— Если хотите, мы Бухвостову рот завяжем, так что он даже слова сказать не сможет до конца игры, — пообещал Бахмет.
— Отличная идея, — одобрил Щербатов. — Может нам всегда так делать?
Они продолжали шутить, стараясь развеселить замкнувшуюся девушку, и мало-помалу Катя поняла, что уходить ей и не хочется. Обида была сущим лицемерием с ее стороны, а в глубине души она осознавала, что вовсе не чувствует себя оскорбленной. Получается, в ней нет ничего от благородной барышни, если подобная наглость не оскорбляет ее достоинства, подумалось вдруг.
— Катюш, ну оставайся, раз твои рыцари тебя так просят, — буркнул Александр. — Бухвостов будет молчать, я тебе обещаю.
— Ну хорошо, так и быть, — проронила Катя, и под восторженные возгласы своих поклонников вернулась за стол.
— В конце концов, — заявил Щербатов, видимо, желая разрядить обстановку, — Бухвостов и не утверждал, что желает получить поцелуй именно Екатерины Юрьевны.
— Точно, — съязвил Бахмет, зажигая потухшую трубку, — может, Илья, он твой поцелуй жаждал получить?
Все захохотали, даже Катя не сдержала улыбки. Бухвостов надулся, но не произнес ни слова.
