А дни, насыщенные приятной жизненной круговертью, предоставляли ей для того немало возможностей. Прежде всего, по настоянию отца в Катино распоряжение отдали гостевые покои на втором этаже, и девушка радовалась, что не придется больше ютиться к маленькой комнатке на антресолях. Новая спальня была изящно обставлена и очень уютна, а примыкавшая к ней обширная гардеробная, как надеялась Катя, ей очень скоро пригодится.
Кроме того, княжна наслаждалась обществом отца, который проводил с ней едва ли не все свое свободное время, стремясь компенсировать дочери нанесенную матерью обиду и, несомненно, желая восполнить упущенное прежде время.
Предысторию Катиного появления в доме, включая все ее дорожные приключения, Юрий Александрович узнал в сжатом пересказе сына, о чем Кате было известно. Он не торопился заговаривать с дочерью на эту тему, щадя ее нервы, но Катя надеялась, что всегда сможет рассчитывать на его снисхождение и понимание. Она чувствовала любовь отца так же ясно, как даже незрячий может чувствовать тепло солнечного луча. Что с того, что в прошлом отец, как и Саша, часто был невнимателен к ней. Прошлое осталось в прошлом, и к нему, слава Богу, нет возврата. А в будущем же, как старалась надеяться Катя, ее ждет только хорошее…
Поводов для радости у нее и вправду было теперь немало: впереди был сезон, обещавший множество увлекательных празднеств. Благодаря немалой щедрости отца, готового исполнить любой ее каприз, княжна Шехонская стала одной из самых желанных и почитаемых клиенток модных магазинов на Кузнецком мосту. Для нее были заказаны восхитительные платья, куплены чудные украшения, и Катя уже предвкушала, какой фурор произведет в свете ее яркая внешность в этом роскошном обрамлении. Но удовлетворить Катины аппетиты было не так-то просто, и она продолжала бессовестно пользоваться добротой отца, который беспрекословно исполнял все ее весьма недешевые прихоти. Казалось, князь Шехонской получал от этого только удовольствие, а комплименты красоте и изяществу его дочери, которыми без устали сыпали французские модистки, явно льстили его самолюбию.
— Ну что, Катенька, — спросил он в один из таких дней, когда они вышли из галантерейной лавки, где Катя разгулялась в полную силу, выбирая всевозможные безделушки, — есть еще что-нибудь, что я не купил для тебя?
Катя помолчала, машинально глядя на Неглинную, которая быстрым потоком текла под широченным мостом, застроенным магазинами. Нарядные экипажи, запряженные холеными рысаками, с гайдуками в ярких ливреях, стоявшими на запятках, катили по мостовой. Дамы, — чудо грации и изящества, прогуливаясь в сопровождении своих кавалеров, разглядывали витрины, где было выставлено все, что так дорого женскому сердцу.
Стоял один из тех теплых осенних дней, когда небо кажется прозрачным, как хрусталь, и червонное золото падающей листвы несказанно радует глаз. Приземистая башня Пушечного двора отражается неровными изломами в неспокойной речной воде. Кажущаяся отсюда крохотной утлая лодчонка с рыбаками, переваливаясь, плывет к арочным пролетам моста и скрывается под ними. На пологом склоне берега, где простирается без края роскошная усадьба графа Воронцова, маленькие фигурки прачек в подвернутых до колен платьях полощут белье. И тихий благовест с колокольни Чудова монастыря разносится над водой…
Кругом царило такое умиротворение, что Катя невольно ощутила вину за свою упорную суетность. Но, тем не менее, услышав вопрос отца, все-таки отозвалась, хоть и не без некоторого смущения:
— Есть.
Юрий Александрович драматически возвел глаза к небу, но тут же рассмеялся:
— Ну хорошо, выкладывай! Посмотрим, на сколько потянет этот каприз. Но сразу говорю: луну с неба даже не проси.
— Да на что она мне может понадобиться? — хихикнула Катя. — Нет, то, о чем я мечтаю, вполне материально.
— Так чего же ты хочешь?
Катя вздохнула, словно набираясь решимости, и объявила:
— Я хочу арапчонка.
Некоторое время Юрий Александрович смотрел на нее, переваривая услышанное.
— Бог мой… — проговорил он, явно немного растерянный. — Признаюсь, этого я не ожидал. Арапчонка… — он задумчиво почесал переносицу. — Арапы достаточно редки и стоят очень дорого.
— Значит, нет? — упавшим голосом сказала Катя.
Отец покачал головой:
— Я этого не сказал. Но я правильно понял тебя? Тебе нужен мальчик, который служил бы тебе в качестве пажа?
— Да, именно так, — обрадованно закивала Катя и, затаив дыхание, уставилась на отца.
— Хорошо, — не слишком уверенно сказал князь. — Я подумаю, что можно сделать. Видишь ли, в большинстве случаев наши вельможи сами привозят чернокожих слуг по своему вкусу из-за границы. Помнится, еще до войны с турками один из моих друзей вывез прелестную черную невольницу из Константинополя[1], а другой, когда наши войска взяли Бендеры[2], привез как трофей после этой кампании, огромного, черного, как уголь, арапа.
— А разве купцы не привозят сюда на продажу черных невольников? — с надеждой спросила Катя.
