Йивлон шла молча в своём собственном пузыре. Она смотрела на толпу и видела, что люди указывали на её руки. Но не с отвращением. Она была раненым героем, воином, пережившим великую битву. И её взгляд нашел молодых мужчин и женщин в поношенных доспехах и снаряжении, которые смотрели на неё, надеясь, мечтая о том дне, когда они смогут стать такими же, как она. Она думала о тех, кого оставила позади, и держала спину прямо, пока ветер развевал её золотистые волосы.
А Ксмвр чувствовал то же, что и все люди, когда они увидели антиниумов и поняли, что существует другой мир, которого они никогда не знали, другой народ. Он смотрел на улыбающиеся лица, человеческие лица, наполненные эмоциями и жизнью, и понимал, насколько мало было его представление об этом мире.
И люди, оглянувшись, увидели нового авантюриста, уже не безымянного ужаса. Они смотрели на Ксмвра с некоторым испугом, но в основном с благоговением. Антиниум помахал толпе тремя руками, и люди радостно приветствовали даже его. Он мог быть чудовищным антиниумом, но он был и авантюристом. Он был особенным.
Церия шла по улице и вдыхала. Медленно. Воздух был холодным, но город был тёплым, даже обжигающим. Вокруг неё были люди, которые звали её по имени, любили её, хотя до этого никогда в жизни не видели её лица. Она огляделась вокруг и увидела зрелище, о котором даже не мечтала за шестьдесят лет своей жизни.
Это было восхитительно, и в сердце своем Церия почувствовала, что что-то на это отзывалось. Оглядевшись, она увидела слева от себя высокую фигуру. В её сознании по улице шел Гериал, слегка скованно, но почти лопаясь от гордости, время от времени взмахивая рукой и краснея, когда толпа выкрикивала его имя.
Впереди неё шел Кальруз: высокий, с идеально прямой спиной, не глядя ни влево, ни вправо, сохраняя свой величественный фасад… но наслаждаясь каждой минутой.
Позади неё Состром крутил своим посохом и испускал поток световых частиц, к вящему удовольствию наблюдавших. Хант и Мэриан тоже махали руками и приветствовали людей, а остальные Рога Хаммерада гордо шагали, маршируя как единое целое.
На мгновение. А потом Церия вернулась в реальность и увидела, как Фишес щёлкнул пальцами и послал в толпу розовых голубей, заставляя людей визжать и тянуться к созданиям света. Она видела, как Ксмвр поймал увядший цветок и съел его, как Йивлон улыбнулась мальчику, который выбежал из толпы, чтобы поглазеть на её руки, а потом полуэльфийка посмотрела вперед.
Небо было очень ярким. И всё ещё было холодно: всё ещё стояла зима. Но сейчас она чувствовала тепло. Церия пробормотала себе под нос и позволила этим словам исчезнуть в звуках праздника:
— Вот это приключение.
И почему-то ей казалось, что оно только началось.
Риока Гриффин стояла на вершине заснеженного холма, повернувшись лицом к ветру. Её руки были раскинуты, а голова поднята, пока её обдувал холодный зимний воздух. Снежный ветерок трепал её лёгкую одежду – рубаху и свободные леггинсы, совершенно неподходящие для этого времени года. Но девушка не обращала внимания на холод. На самом деле, от тепла её тела вокруг её босых ног таял снег, обнажая под собой примятую траву.
Девушка была совершенно неподвижна, и воздух ерошил её длинные волосы. Риока сделала вдох и почувствовала холод в лёгких. Но она не дрогнула ни единым мускулом, не сделала ни одной уступки стихии. Её дыхание замедлилось, и Риока стала едина с природой. Она была едина с миром. С космосом.
Спустя минуту девушка открыла глаза.
— Это тупо.
Она уронила руки на бока. Девушка повернула шею и услышала хруст. Поморщившись, Риока потёрла плечи и огляделась. Затем она опустила недовольный взгляд вниз.
— Эй, Иволет! Ты меня слышала? Я сказала, что это тупо. Это не работает.
Вполне предсказуемо, живот Риоки никак не отреагировал на её замечание. Но спустя секунду один из подсумков на её поясе зашуршал, и оттуда высунулась маленькая голова. У крошечного хрустального лица были выпуклые щёки, и, когда Иволет вылетела из мешочка, она запихнула в рот последний кусочек сушёного сладкого фрукта.
— Что случилось, Риока?
Девушка выдержала паузу, глядя на Иволет. Обнажённая фея игнорировала окружающий холод так же нагло, как и Риока, но, пока девушка пыталась общаться с ветром, та явно пировала в подсумке. Фея была покрыта кусочками сушёных фруктов; липкие сладости облепили её, словно пиявки.
Иволет, казалось, не возражала. Фея счищала с живота изюм, а Риока отбросила свои волосы в сторону. Пусть девушка и стараясь сдержать свой тон, но в нём явно сквозила язвительность:
— Это не работает. Я здесь делаю то, что ты сказала, уже больше часа, и всё, чего я добилась, – это мокрых ног и ноющих плеч.
— Хм.
Фея скептически посмотрела на Риоку, а затем быстро облетела вокруг неё. Когда она остановилась, то выглядела разочарованной.
— Ты ничего не чувствуешь? Даже после купания в ветре?
— Кроме желания пописать? Ничего.
Риока вздохнула, когда фея нахмурилась. Девушка раскинула руки.
— Я не знаю. Что я должна чувствовать?
— Ветер.