«…Нужно прежде всего выяснить нашу основную, главнейшую программу — символ веры. Это следует сделать громко, не прячась под ворохом разных “дипломатических обстоятельств”… Вам хорошо известно, что в межнациональных отношениях считаются только с силой. Уже прошел тот период, когда лимитрофы переживали свой “медовый месяц” и держались за старые идеалы и права порабощенных народов… Теперь они — государства, и ничто государственное “им не чуждо”. Теперь они считаются только с силой — и горе нам, если мы никаким способом не можем показать свою силу. Нужно если не дать кулаком в морду, то припомнить в ясных словах, что если придет первая возможность, то мы дадим. Правда, мы закованы в цепи, сидим в неволе — но плохо думает тот, кто считает более подходящим надеяться на милость хозяина и ждать хороших отношений за “хорошее молчаливое поведение”. Такого добродушного раба съедят с косточками».
Те же белорусы Латвии если на что и надеялись, так это на «белорусизацию» именно… Минска! Пигулевский продолжает в своем письме:
«…Вместе с вами жду того момента, когда Минск станет по-настоящему белорусским».
Он всячески поддерживал членов Краевого центра в нежелании «отдавать инициативу возрождения в чужие руки».
2 марта 1925 г. А. Цвикевич, обращаясь к Краевому центру в Вильне, раскритиковал его отношение к правительству БНР:
«Вы выбиваете почву из-под ног нашей пропаганды независимости Беларуси… После этого наше пребывание за границей — как и вообще вся наша работа до сегодняшнего дня — носит характер чего-то невнятного, несерьезного, с чем не стоит считаться, чему нельзя верить…»
В ответе из Вильно белорусской эмиграции недвусмысленно дают понять, что ее время прошло. На страницах местных белорусских газет самой разной ориентации печатаются статьи с призывом к деятелям БНР «возвращаться домой». В апреле 1925 г. в Праге прошло совещание с участием А. Цвикевича, П. Кречевского, Б. Тарашкевича, В. Игнатовского, А. Смолича и Беккера, на котором прозвучала идея создания единого белорусского фронта.
Сама конференция, или Второе белорусское национальное совещание, как было первоначально запланировано, готовилась с целью создания так называемого «заграничного представительства». Средства на ее проведение пообещала выделить Литва, чье руководство было заинтересовано в том, чтобы, с одной стороны, покончить с правительством БНР как уже изжившим себя политическим проектом, а с другой — сохранить влияние на белорусов. Непосредственно переговоры об организации совещания с А. Цвикевичем и В. Ластовским от имени Краевого центра вел кс. А. Станкевич, который поддерживал также тесные отношения с Ковно. В конце мая — начале июня 1925 г. в Гданьске белорусские деятели обсудили будущую политическую конференцию. В. Ластовский позже вспоминал:
«На совещании около Данцига в Оливе, где присутствовали я, Цвикевич, Тарашкевич, Яремич, Станкевич и др., Цвикевичем было поставлено предложение о ликвидации правительства БНР, я возражал против ликвидации, потому что мне казалось, что с ликвидацией правительства БНР не будет за границей голоса в пользу белорусского народного движения. Инициатором возвращения в БССР был А. Цвикевич, и его поддерживали громадовцы».
