Опасаясь, что наметившееся сближение Польши с Литвой позволит В. Ластовскому выйти из изоляции, Секретариат ЦК КП(б)Б принимает решение любой ценой помешать ему реанимировать «белорусский» проект, но уже в новой форме — «Кривии». В роли главного «тарана» на этот раз должен был выступить А. Цвикевич, а обязанности «кукловода» ложились на плечи Александра Ульянова, который фактически заменил в этом деле Александровского. Белорус, рожденный в Минске в 1901 г. в семье земского врача, свою политическую карьеру А. Ульянов начал в Февральскую революцию как активный деятель партии российских эсеров. Позже вступил в коммунистическую партию, стал заместителем уполномоченного Наркомвнешторга в Беларуси, с 1924 г. — директор южного отделения треста «Лесбел» в Крыму, управляющий Рижским отделением этого же треста (Латвия). С июня 1925 г. — атташе, позже советник полпредства СССР в Польше.
Б. Тарашкевич характеризовал позднее советского полпреда:
«Ульянов, благодаря своим личным качествам, знанию белорусского языка и белорусской политической жизни и, главное, благодаря тому доверию, какое ему оказывала партия и советское правительство, завоевал себе симпатии и полное доверие у представителей белорусского национально-освободительного движения».
Сам А. Ульянов несколько лет спустя так описал стоявшее перед ним задание:
«За границей имелся целый ряд белорусских эмигрантских групп… Эти белорусские группы противопоставляли себя советскому правительству, везде выставляя себя как “представителей народа”. Наша задача была обезглавить, обезвредить эти группы, обещая им амнистию и работу по приезде в СССР. Это было проделано. Мы организовали это так, что на эмигрантской конференции в Берлине были наши люди…»
Первоначально связь между руководством Советской Белоруссии и виленскими белорусами осуществлялась через П. Ильючонка, однако летом 1925 г. он был отстранен от своей деятельности как неблагонадежный. Кроме прочего, советских дипломатов могли насторожить слухи о возможных переговорах правительства БНР с Польшей о приезде в… Варшаву.
Ситуация вокруг белорусской диаспоры окончательно превратила БНР в заложника советской политики. Еще в феврале 1925 г. был ликвидирован белорусский центр в Латвии. Власти обвинили местных деятелей в связях с Минском и планах по присоединению Латгалии к Советской Беларуси. Обвинения эти, по сути, строились на школьной карте с границами белорусского этноса далеко за пределами БССР и на поздравительных открытках в честь Дня независимости! В результате уже летом по приглашению полпредства СССР в Латвии в Минск выехал бывший директор белорусской гимназии в Двинске И. Красковский. Историк А. Сидоревич считает, что в БССР тот отправился в качестве разведчика и от того, как его «примут», зависело, ликвидируется правительство БНР или нет. Вскоре в Прагу из Минска отправляется письмо, выдержанное в весьма «розовых» тонах. Правда, тот же А. Сидоревич высказывает предположение, что на момент своего приезда в Минск сам Красковский мог быть связан с советскими спецслужбами.
В начале 1925 г. заместитель директора Люцинской белорусской гимназии В. Пигулевский писал в Краевой центр:
