Еще одним общественным институтом, включившимся в процесс белорусского нациообразования, становится католический костел. Это было не случайно, так как грамотность среди католиков на территории Беларуси была в два раза выше, чем среди православных. Уже с 1907 г. белорусский язык был формально легализован в костеле, хотя на практике там фактически не использовался. Кроме того, с конфессиональной принадлежностью напрямую был связан и выбор алфавита.
Зачинателями католического течения в белорусском движении стали слушатели и бывшие выпускники Петербургской митрополитарной католической духовной академии. Огромную роль в национальном становлении молодых католических клириков сыграл заведующий библиотекой митрополитарной академии, профессор Бронислав Эпимах-Шипило. В 1913 г. с благословения римского понтифика Пия X и при финансовой поддержке Магдалены Радзивилл в Вильно начал издаваться на белорусском языке католический еженедельник «Беларус» (
Альтернативным вариантом формирования белорусского национального самосознания «на началах русской государственности» стало созданное в 1908 г. «Белорусское общество» во главе с И. Солоневичем и П. Коронкевичем (оба они работали в управлении Полесских железных дорог в Вильно). Идеологи общества, хотя и признавали необходимость политической самостоятельности белорусов в рамках империи, упрекали редакцию «Нашай нівы» в том, что своими публикациями она навлекает на все движение обвинения в сепаратизме.[14]
Напротив, местные «кресовые» поляки оказались куда более прагматичными в белорусском вопросе, чем центральная власть. Белорусизация рассматривалась ими как способ противодействия влиянию российской армии и школы, но лишь в отношении православной части населения. Не случайно в своей докладной записке минский губернатор А. Гире в конце января 1914 г. писал:
«Исход национально-культурной борьбы зависит не от исторических прав той или иной народности, не от численного превосходства той или иной из борющихся национальностей, а от того, на чьей стороне превосходство в культурном и экономическом отношениях. Превосходство это до настоящего времени было и теперь остается на стороне элемента польского».[15]
И все же, в отличие от «западнорусизма» и «краёвой идеи», выполнявших идеологическую функцию «тутэйшасці», белорусское движение выступало как самостоятельный национальный проект, даже несмотря на то что братья Луцкевичи фактически присоединяются к «краёвому» движению, положив начало двум новым издательским проектам — «Вечерняя газета» и «Курьер крайовы» (
«Белорусское движение переживает теперь критический период… когда нужно от теории переходить к практике».
В результате народ, от имени которого выступали творцы нации, стал одновременно и объектом исторических преобразований, и мерилом национального духа. Даже отцы-основатели, стоявшие у истоков белорусской идеи, были вынуждены время от времени представлять доказательства собственной национальной идентичности. Достаточно вспомнить конфликт Антона Луцкевича с представителем виленских «краевцев» Людвиком Абрамовичем, который летом 1913 г. в своей статье в «Пшеглёнд Виленьски» (
Кроме того, уже на стадии становления в белорусском движении проявилось сильное деление на различные внутренние группы и течения, которое только отчасти можно объяснить идеологическими расхождениями. На это накладывались родственные и личные связи между белорусскими деятелями, игравшие порой решающую роль в формировании их политических пристрастий. Речь здесь идет скорее о центрах влияния, каждому из которых соответствовала та или иная авторитетная личность, что, в свою очередь, становилось источником для возникновения скрытых до определенного времени конфликтов.
Поворотным моментом в истории белорусского национального движения стала Первая мировая война. Массовая мобилизация и беженство совершенно изменили соотношение сил в регионе. Часть белорусских деятелей оказалась в армии, часть — в эвакуации. Всего за несколько месяцев было уничтожено почти все, что создавалось на протяжении последних лет. «Наша ніва» в очередной раз была обвинена в предательстве интересов России. 7 августа 1915 г. вышел последний номер газеты.
