В начале октября 1920 г. В. Ластовский при участии министра иностранных дел Латвии Зигфрида Мейеровица проводит неофициальные переговоры с представителями польской делегации. Одним из условий польской стороны стала координация действий всех белорусских групп. В результате из Риги в Варшаву при посредничестве украинской делегации была выслана срочная депеша с требованием немедленного приезда сюда представителей Наивысшей Рады.[162]
Правда, сама Наивысшая Рада не только не прекратила работы, но успела снова развернуть активную политическую деятельность. В. Ивановский и Б. Тарашкевич были на приеме у Ю. Пилсудского, где, скорее всего, речь шла о создании польско-белорусского коалиционного правительства. Это во многом был переломный момент. Тот же председатель Минского ревкома А. Червяков, будучи посланным в конце сентября 1920 г. на польско-советские переговоры в Ригу, докладывал:
«Получил сообщение от варшавских белорусов. Там между ними и польским правительством заключено соглашение, в силу которого в правительство Белоруссии входит ряд поляков из Белоруссии. Это новое правительство признает федерацию с Польшей. Правительство готовится на случай, если полякам удастся занять Минск…»
Не случайно после того, как польские части снова занимают Гродно, сюда переезжает целый ряд белорусских деятелей, и кратковременно в городе наступает своеобразный «ренессанс» белорусского движения: восстанавливают работу белорусские учреждения и школы, начинает выходить газета «Беларускае слова» и даже формироваться белорусская рота. В своем первом номере «Беларускае слова» провозглашало:
«Наша цель ясна. Наш путь — прямой. Мы будем бороться, как уже с давних времен борется лучшая часть белорусской интеллигенции, за независимость Беларуси… Мы знаем, что уже скоро Беларусь станет истинно независимой… Демократическая Польша, написав на своем знамени имя и идею Пилсудского, делом поможет Беларуси обрести независимость».
Однако политические противники Ю. Пилсудского из числа членов польской делегации в Риге, опасаясь продолжения войны с большевиками, предпочли ускорить заключение мирного договора. Подписание 12 октября прелиминарного польско-советского соглашения перечеркнуло все планы. Белорусам оставалось только протестовать. Почти одновременно принимаются резолюции на белорусской национально-политической конференции и конференции белорусских социалистических партий в Риге, осуждающие подписанное соглашение. В них условия мира между РСФСР и Польшей для Беларуси признавались «необязательными» и объявлялось, что Белорусская Народная Республика будет «всеми способами и средствами вести борьбу за независимость и неделимость…» Одновременно с протестом выступила и Наивысшая Рада.
Одним из последствий кратковременного сближения правительства БНР с Варшавой стала депеша главы советской делегации в Риге А. Иоффе в Москву, в которой он обвинил В. Ластовского в связях с поляками. В свою очередь, глава советской дипломатии Г. Чичерин старался корректировать курс советской делегации в Риге в белорусском вопросе. После декларации Ластовского, желая опередить поляков, он попытался ускорить приезд в Ригу В. Игнатовского в качестве представителя Советской Беларуси. Одновременно нарком внимательно следил за реакцией мировых держав. Например, его заинтересовала информация, якобы Франция решила признать независимость Беларуси.
В это же время Ю. Пилсудский инспирировал так называемый «бунт Желиговского» — захват Вильно вопреки подписанному ранее польско-литовскому договору. Так на карте Восточной Европы появилось новое государство под названием «Срединная Литва».[163]
В результате в Вильно направились два представителя Наивысшей Рады — Вацлав Ивановский и Бронислав Тарашкевич, которые и вошли в состав Временной правящей комиссии Срединной Литвы. Б. Тарашкевич вспоминал:
