Один раз Картофельный Боб увидел, как из-за такой рощицы выпорхнула целая стая разнопёстрых мелких птах и сыпанула вверх так, словно кто-то подбросил их в небо — целой горстью. Картофельный Боб захлопал глазами на этакое диво, но птах тоже отнесло назад… он выломил шею и едва не выдавил стекло лбом, пытаясь их разглядеть вдали — стайка птах на миг задержалась на лету, перекручиваясь, словно комариный столб, потом пёстрые брызги перьев начали опадать куда-то за пределы зрения и, вскоре, осыпались туда все…
Тем временем бус пересек это скопище разбросанных средь пустырей рощ, и как-то разом — вылетел в стремительно и широко распахнувшуюся степь. Картофельный Боб обомлел и притих в своём кресле, позабыв даже об обязательных проверках шляпы. Он ни разу ещё не видел столько открытого пространства. Земля полого изгибалась перед ним — вся она, за исключением редких бородавчатых кочек, была ровной, как стол, но у самого дальнего предела проявился вдруг странный изгиб, по которому, как по поверхности листа, скатывались за край видимого мира и тени, и солнечный свет…
Эта картина была… прекрасна… удивительна…
Светлый простор, дымящийся синей пеленой у края — словно был окоёмом огромного блюда со всякими диковинными лакомствами на нём, наполненном специально для Картофельного Боба.
Бус плавно, как большое сонное животное, покачнулся, поймав колесами дорожную выбоину и Картофельный Боб чувствительно стукнулся лбом о стекло. Он ойкнул и отстранился, вспомнив о шляпе на голове. Бус опять накренился набок, вкатываясь в очередной поворот, потом шоссе резко пошло вверх. Картофельный Боб увидел, как изменились обочины — тучную зелень сменила падучая жёлтая трава, разлапистая и цепкая… и снова прилип к окну. Начали попадаться большие круглые камни — не как те глиняные комья, что Картофельный Боб иногда видел, когда какая-нибудь машина копала яму, а очень крепкие на вид. Они лежали всюду по обочинам шоссе, выпирая из прочего дроблёного грунта — совсем как картофелины из рыхлой земли.
Этот Бус совсем не считался с тем, что Картофельный Боб мечтал посмотреть на «далеко-далеко» — слишком быстро летел через этот новый мир. От скорости всё пестрело перед глазами, и Картофельный Боб почти не различал деталей. Он видел лишь, что насыпь шоссе приподнялась над степью — вихрастая трава оставалась теперь далеко внизу, скорость размазывала её в сплошные потёки буро-жёлтого… зато большие камни — приблизились и обступили шоссе с боков.
Картофельному Бобу начало казаться вдруг, что Бусу стало тесно на этой дороге — он замедлил ход и будто бы подобрался весь, не столько уже мчась, сколько втискиваясь в пространство. Под полом дребезжало всё сильнее и сильнее. Рокот мотора сначала нехотя проник в салон, потом окреп в нём, стал грубее и раздражительней и, наконец, сорвал голос — весь наполнился звоном напряжённо-соприкасающихся железяк.
Картофельному Бобу вдруг сделалось жутко — он охнул, схватился сначала за шляпу, потом за подлокотники кресла, и беспокойно заёрзал в нём…
Что-то страшное грядёт, — подумалось ему вдруг.
Не успел он так подумать, как шоссе сразу же задралось ещё круче — теперь Бус полз в самое небо, петляя и пуская клубы синей гари из-под себя. Картофельному Бобу временами казалось, что Бус опрокидывается… что ещё немного, и железный Бог потеряет равновесие и рухнет на спину, перевернувшись — дёргая всеми этими бренчащими деталями, беспомощно вращая колёсами, словно какой-нибудь неловко приземлившийся на грядку броненосный жук.
А потом — земля пропала… совсем. Шоссе парило над пустотой, подвешенное на скрещённых тросах… подпёртое снизу изогнутым пространственным каркасом из железных ферм… надежно раскреплённое между пилонами и контрфорсами на противоположных берегах Большого Континентального Каньона …, но Картофельный Боб, разумеется, и знать не знал всех этих успокаивающих инженерных названий. Для него было ясно одно — как он и подозревал, шоссе оказалось проклятой землёй, и остальная добрая земля больше не хотела иметь с ним никакого дела. Картофельный Боб так и знал — нельзя, нельзя доверять земле, на которой ничего не растёт…
Он вжался в кресло… в голове шло кругом, его тошнило и внизу живота то и дело болезненно ёкало. В довершении ко всему — кожаная под ним обивка вдруг резко запахла мочой… Картофельный Боб неожиданно заскользил по ней брючным задом и поехал вниз, вывалившись прочь из кресла…
Он больно стукнулся коленом о рифлёный пол, когда падал… и он намочил ладони в дурной луже, попытавшись подняться.
Под полом рыкнули шестерни, вгоняя его в окончательный ступор — Картофельный Боб сжался на полу и затрясся, обнимая колени.