Эпитафией греческого поэта Симонида Кеосского высеченной на памятнике спартанцам погибшим в битве при Фермопилах я закончил свою часть выступление на семинаре.
Мои сокурсники вышли из летаргического оцепенения и с явным облегчением вздохнули, учебное время закончилось, пора бы и на перерыв.
-Прошу вас зайти на кафедру, - крайне сухо обратился ко мне в конце семинара заведующий кафедрой истории древнего мира кандидат исторических наук доцент Курбанов невысокий жилистый средних лет мужчина.
У доцента Алексея Владимировича Курбанова среди студентов и преподавателей была репутация язвительного зануды, и вызов к нему для беседы не сулил ничего хорошего. Хотя мне-то чего боятся? Историю древнего мира я знал на твердое «три» потому как на «хорошо» ее знал только Курбанов, а на «отлично» только Господь. Лекций я не пропускал, на семинарах активно работал, потому не особенно волнуясь я вошел в маленький заваленный картами и античными портретами кабинет и выжидательно уставился на Курбанова.
- Э… - против обыкновения смущенно протянул сидящий за столом доцент, и предложил, - присаживайтесь.
Молча сажусь на неудобный расшатанный канцелярский стул и жду, чем же меня огорошит Курбанов, какую такую язвительную пакость он для меня приберег.
-Понимаете, - начал Алексей Владимирович, - у меня глава в диссертации ну никак не идет, мне не хватает фактического материала. Вот вы не могли бы мне помочь?
Конечно я всегда был о себе чрезмерно высокого мнения, но не настолько, совсем не настолько чтобы предполагать, что я могу дать заведующему кафедры истории древнего мира Курбанову фактический материал для написания главы в докторской диссертации.В недоумении поднимаю брови и жду объяснений.
-Скажите вот вам известно, - уже без смущения напористым баритоном совершенно уверенно заговорил доцент, - что войско Александра Македонского проходило по тем географическим районам, где сейчас находится Афганистан?
-Допустим, - крайне осторожно и ерзая на неудобном стуле ответил я и с наигранной тревогой поклялся, - Даю вам честное слово, что в то время я в Афганистане не был, и с македонской фалангой не сталкивался.
- Э …, - сбился с лекционного тона Курбанов, - я совсем не об этом,
-Следов эллинской цивилизации я там тоже не наблюдал, - твердо заверил я его, и с серьезной миной чуть понизив голос, доложил, - раскопки которые я там проводил, результата не дали.
-Вы вели раскопки? – изумился Курбанов.
-Постоянно окопы копали, - подтвердил я и засмеялся.
-Избавьте мне от вашего убого юмора, - рассердился Алексей Владимирович, - мне надо понять, как ощущает себя человек на войне. Вы там были, возможно в тех же местах что и македонцы. Вот и расскажите, что чувствует воин в горах при вооруженном столкновении с противником. Человеческая природа почти не изменилась, и эмоциональные переживания нашего времени, от эмоций людей эллинской цивилизации существенно не отличаются. Ну-с любезный, я вас слушаю.
Тон доцента меня покоробил. Желания выворачиваться наизнанку не было и я рассматривая морщинистое лицо Курбанова стал подыскивать деликатную форму отказа.
-Это не праздное любопытство, - заметив мое замешательство, чуть повысил голос заведующий кафедрой, - а научный интерес.
Хочешь послушать? Свербит научный интерес? Ну если только ради божественной Клио, то заполучи рассказик:
-Это было в горах, тех самых горах, чьи камни еще помнят, воинственные крики бойцов македонской фаланги, - с трагическим видом и с волнением в голосе заговорил я, - Наша группа залегла под ожесточенным огнем противника, пули свистели, гранаты рвались, а нас было так мало. Я лежал в окопе, жаркое и такое яркое солнце било мне в глаза и истекая едким соленым потом я думал: «Боже мой! Какая скукотища! Я же тут до вечера совсем от тоски охренею. А вот интересно, нам пожрать сегодня ночью подвезут?» Еще ужасно хотелось ссать, но вставать было опасно, и я гадал что лучше: «Обоссаться прямо в окопе или встать и с криком: «За Родину!» первым бросится в атаку, в надежде добежать живым до укрытия и опорожнить мочевой пузырь.
-И как же вы поступили? – заметно растерялся Курбанов, - Пошли в атаку?
-Это было бы очень глупо, - вздохнул я и признался, - пришлось снять каску и поссать в нее, потом содержимое вылил за бруствер. Воняло конечно, но лучше нюхать вонь мочи, чем получить пулю и отъехать, в худшем случае в госпиталь, в лучшем на небеса.
-Вы надо мной издеваетесь? – покраснел от злости Курбанов.
-Ничуть, - пожал я плечами, а старый стул подтверждающее заскрипел, - вы спрашиваете, что чувствует воин в бою, я вам отвечаю.
-Этого не может быть, - категорично заявил зав. кафедрой.
