— Жрец, — кивнул лесной бог, зло глянув на хихикнувшую Лугошу, заставив ту подавиться. — А Яробор, то имя моё.
— Хорошо, — протянул стрелец, ещё раз тыкнув в зеркальце.
Только чего тут хорошего, лесовик не понял. Чем худо может быть от имени, да от чина.
— Отчество? — продолжил спрос человек.
— Двулесович я.
— Поляк? — спросил стрелец с недоумением в голосе.
— Лешак, — ответил Яробор ему в тон, сжав ладонь Лугоши, чтоб та не рассмеялась на всю округу.
— Не смешно, — немного обидчиво произнёс человек. — Запишем, что поляк. Фамилия?
— Кому?
— Рода чьего будете?
— Велесов внук.
— Какого божества вы жрец? Учтите, что легальны только те последователи, чьи боги есть в перечне, утверждённом министерством по паранормальным явлениям. Остальные являются экстремистскими.
Яробор замер, не зная, что ответить, а рядом вздохнул и поднял глаза к небу чародей.
— Петь, это нелюди. Это уже по моему ведомству.
— Нелюди? — растерянно спросил, стрелец, а потом посмотрел в зеркальце. — Тьфу ты. Ладно, занимайся. Мы дорогу расчистим. Только ты недолго, надо, это, того, съё…, убираться отсюда, — поперхнулся он, опуская бранное слово.
Яробор, чародей и ручейница с улыбкой проводили десятника, немного туговатого в своих думах, потом колдун повернулся, достав такое же зеркальце. И думалось лесному богу, что они все с таким не расстаются даже ночью.
Чародей оценивающе оглядел Яробора. Чародей был слаб, и лесовику ничего не стоило спрятать свою силу от него, явив самые крохи. А Лугоша и так не шибко сильна, даже прятать не стоит.
— Я обязан по долгу службы задать вам некоторые вопросы, — наконец начал колдун заученную фразу, словно живущие вне времени только и делают, что приходят к людям. — Если что непонятно, спрашивайте без стеснения.
Яробор кивнул.
— Вы лесные духи?
— Да.
— Яробор и Лугоша?
— Да.
— С какими намерениями в Новониколаевск?
— Это сей град так именуют? — уточнил Яробор, дождавшись кивка чародея. — Посмотреть, как честной народ живёт.
— Надолго?
— Поглядим и уйдём…
Он долго ещё задавал разные вопросы, всё тыкая пальцем в стекло, притом, что Яробор нарочито сочинял для него сказку про бедных замученных триста лет назад купца и племянницу. Мол, лес нас принял и сделал тварями противными люду честному, лешаками. Мол, три века мыкаемся по борам, по болотам, пока не пришла весть о стольном граде, где можно хоть краем глаза жизнь людскую взглянуть.
Были у Яробора такие купец с дочкой в лесу. Сам их замучил, а те до последнего дня искали неведомый красный цветок, исполняющий желания. Яробор уж и не помнил, волки их сгрызли у очередного куста, али они утопли в трясине. Но это было опосля того, как они белены обожрались, всё бредили наяву. Всё им песнь прекрасная чудилась в птичьем гомоне, да княжичи богатые средь тумана. С грибами разговаривали, зовя тех старцами. Сорок дён их водил лесовик по чащобам, умалишённых.
Лесовик всё рассказывал, а человек тыкал перстом в стекло. Яробора при таком деле даже любопытство разобрало, что может быть в этом зеркале такого, что ныне не могут без него обойтись. Белкин Павел разговаривал с ним, как с собеседником живым, эти сказывали, что записывают мои ответы в стекло, словно в подорожную грамоту, али на бересту для памяти, хотя не видно писчих принадлежностей, даже чернил. Да и как писать пальцем на стекле? Чудно это. Лугоша вся извелась, но так и не смогла заглянуть туда. А Яробор дал сам себе зарок обрести такую штуковину.
Пока он вёл спрос, стрельцы всё крутили головами по разные стороны. Да и не только головами, но и пищалями, дёргаясь на каждый безобидный шорох, что шёл из окружающего дорогу леса. Вскоре осмелевшие мужики спустились, дабы поджечь странные белые палочки, от которых исходил неприятный дым. Хозяину лесной чащи дым был неприятен, но когда мужичьё щелчком пальцем бросил тлеющий огонёк в кусты, то Яробор с трудом сдержал желание убить наглеца. Это же пожар, это смерть древ и зверья.
Яробору стоило больших усилий, свершённых над собой, чтоб успокоиться и продолжить речь свою. Чтобы отвлечься, он даже приподнял за шкирку дохлого пса. Тот был в чёрной блестящей шкуре, словно заживо вывернутой наизнанку влажным мясом наверх. В нём было пудов шесть, не меньше. Здоровый волкодав, такой ежели человека цапнет, то порвёт как крола́. Яробор вспомнил, что видел подобных тварей, отгонял прочь, но думал, что это опять боги меж собой усобицу устроили, ан нет, пришлые, оказывается.
Наконец, колдун, косившийся на тушу чёрной псины, перестал вопрошать, выдав Яробору и Лугоше небольшие кольца, что надевались на запястье. Ярко-жёлтые наручи были изготовлены из того, что лесной бог никак не мог разобрать. Они гнулись как ростки молодых древ, при этом гладкие, как кожура яблока. Наручи, как их ни крути, всегда оставались цельными. Ну, не из жилы же али шкуры зверя неведомого сделаны они. Тоже загадка.
— С этими браслетиками вам нужно дойти до центра социализации, там вам выдадут дальнейшее предписание, — произнёс он наставительно.
— Зачем? — влезла в беседу Лугоша, вертя новое украшение.
