— Вы что хотите? — тихо спросил Ежов, зыркая на всех исподлобья и предчувствуя неприятности.
— А то и хочу, — буркнул Яробор, а после развернулся и взял Бледнеца за горло.
Мертвяк не сопротивлялся, стоя смирно и отрешённо. Хозяин заимки поглядел коротко на Антона, а потом снова перевёл взгляд на существо. А после начал колдовать.
Захрустели кости и хрящи. От этого звука вздрогнули люди, а Яробор довольно улыбнулся, в то время как лицо давно погибшего бедолаги начало мелкими рывками меняться. Скулы становились шире, челюсть чуть массивнее, губы тоньше. Глаза сменили цвет с мутных бледных комков на яркую синь. Нос стал у́же. Да и сама фигура тоже преображалась. Антон был на полголовы выше этого трупа и шире в плечах, посему ворожбе приходилось подтягивать Бледнеца вверх.
Стоящие рядом опричники побледнели. Такого колдовства они не видели, несмотря на то, что жили в городе старых богов. Ведь это не превращение всяких зверушек и жаб в нужные создания.
«Я ведь не кто-то там, а божество, пусть и не высшего полёту», — думал Яробор, поглядывая на опричников.
Когда преображение закончилось, а Бледнец стал близнецом Антона, лесной бог бросил своему помощнику узелок.
— Одевай его.
— Это как? — переспросил парень.
— Каком кверху! Как детей переодевают или старцев немощных?
Антон развязал узел. На траву упала одёжа. Парень ватными руками поднял её и стал напяливать на стоящего мертвеца, заставляя того то ногу поднять, отчего Бледнец чуть не падал навзничь, то руку задрать.
Вскоре переодёжа завершилась.
— Слушайте, так не положено, — вдруг заерепенился Ежов, сверля взглядом мертвеца.
— Что не положено? — огрызнулся Яробор. — У тебя душегуб есть? Есть. Вот и исполняй долг. Стереги его.
— Это не тот.
Хозяин заимки закрыл глаза и со вздохом потёр переносицу. Этот опричник начинал его бесить. Просто бесить.
«Ведь какая ему разница? — думал Яробор. — Антон не его друга, свата и кума пришиб. Уж проще было бы грохнуть всех этих бойцов во главе с Ежовым, разломать тюрьму и вызволить Антона. Просто и без всяких затей. Встарь так бы и сделал. Нет же, решил поиграть в добрячка. Скоро, глядишь, забуду хруст позвоночника, предсмертные крики ужаса загоняемой двуногой дичи, вкус людской крови на губах».
Хозяин заимки тряхнул головой, отгоняя такие мысли, открыл глаза и уставился на Бледнеца. Его руки сами собой взяли безвольного мертвяка за плечи и развернули того лицом к лесу.
— Беги, — шлёпнув ладонью по спине, произнёс Яробор, но умертвие так и осталось стоять юродивым безумцем.
Одним словом, даун. Слышно было, как с облегчением выдохнул Ежов, да зря, он ещё не знал всей задумки.
Яробор приподнял руку и шевельнул пальцем. В то же мгновение звонко хрустнула кость, и детина, коего Ежов кликал дежурным, заорал и рухнул на траву держась за ногу. Ткань чуть ниже колена потемнела от крови.
— Вы что делаете?! — закричал опричник, испуганно схватившись за пищаль, но это и нужно было.
Яробор снова шевельнул пальцами. Пищаль дёрнулась в руках Ежова, несмотря на то, что он пытался её удержать, а потом со всего размаху ударила, ломая нос и рассекая бровь прикладом.
Ежов схватился за лицо обеими ладонями, а пищаль осталась висеть в воздухе, направив свой ствол на Бледнеца. Яробор видел, как из неё стреляли ранее, вот и сейчас плохо подчиняемое лесному богу железо клацнуло рычажком предохранителя, и лязгнуло затвором. Мудрёные слова, но лесной бог уже знал их.
Пищаль загромыхала взахлёб, роняя гильзы в траву. Пули рвали слегка подрагивающего мертвяка, разбрызгивая розовую полупрозрачную сукровицу по всей поляне.
Когда пищаль перестала стрелять, Бледнец всё ещё стоял на ногах, и тогда Яробор ударил сам. Ударил кулаком и ударил своей колдовской силой. Юродивую куклу смело, словно тараном. Он несколько раз перекувырнулся, поднимая клочья вырванной травы, а потом врезался в ствол сосны, стоящей неподалёку. Даже это не убило его, а Яробор улыбнулся, разглядывая нежить.
«Сие теперь не моя забота, — думал он. — Пусть опричник с нежитью мучается. Хотя, что с ним мучиться? Смирный он. Пять тысяч лет смирный. Не думаю, что изменится».
— Он бежать пытался, — зло пробурчал лесной бог, повернувшись к опричникам, — вы его пытались убить. Вякните что-то по-другому, станете такими же. Понятно?
Боец стонал на земле, а Ежов таращился во все глаза, держась ладонями за лицо. Сквозь пальцы обильно текла кровь.
— Понятно?! — взревел Яробор, и опричник несколько раз кивнул, попятившись назад. — Ну и ладненько. А теперь домой.
Хозяин заимки схватил за шиворот Антона, бледного, как давешний мертвец, и шагнул в туман, в то же мгновение оставшись стоять перед крыльцом. А там были и все остальные домочадцы.
— Ненавижу! — встретил прибывших истошный крик Анрюши, — Я вас всех ненавижу! — орал он, размазывая слёзы по лицу. — Я думал сбегу от всех здесь, а вы снова! Ненавижу!
Парень бросился в сторону, вырвавшись у пытавшегося его остановить электрика. Давешняя девчушка бросилась за ним вслед.
— Андрей, не убегай, давай поговорим.
