Тяжело гудящая пчела залетела почти на середину омута, зависла там, а потом стала перебирать лапками, отмывая пластиковый комок от пыли и грязи. Делала она это с невероятным усердием, горя при этом ярким оранжевым маячком.
Я снова вздохнул и пошлёпал ладонью по воде.
— Эй, выдра ты наша, вылезай на сушу!
В тёмной глубине омута что-то шевельнулось. Показался бледный девичий силуэт, и Оксана поднялась к поверхности. Навья не стала выныривать, а замерла в толще воды, протянув к грани миров ладони, словно не плавала, а пряталась под стеклом. По зеркалу реки от ладоней девушки разошлась небольшая волна, а потом замерла, образовав метровый круг. Вода в этом круге покрылась мелкой рябью, подбрасывая едва заметные брызги.
Я с усмешкой наблюдал за таким баловством. Доводилось уже видеть подобный фокус, правда, не от Оксаны. Интересно, осилит или нет?
Как оказалось, осилила.
Над речкой родился очень глухой и шипящий, как старая поцарапанная виниловая пластинка, голос.
— Смотри, что уме-ю, — едва понятно по слогам произнёс голос без каких-либо намёков на интонацию.
Я ухмыльнулся.
— Здорово. Вылезай давай.
Оксана улыбнулась и сделала плавный взмах руками, заставив себя показаться над водой.
— А что это ты пчёл ко мне гоняешь? — тут же спросила она, подавшись к берегу.
— Да, так, — скривился я, не имея никакого желания вникать в подробности. — Вода у тебя самая чистая в округе.
— Что есть, то есть, — снова улыбнулась Оксана.
Я подал руку и помог мокрой навье вылезти из реки. Она, мягко шлёпая по траве, отошла от берега, а потом прижала ладони к груди и сделала взмах, словно хотела пойти танцевать вприсядку. Капли воды, что стекали по её бледной коже, разлетелись в разные стороны мелкими брызгами, оставив девушку совершенно сухой. В воздухе повисла радуга, переливаясь в лучиках солнца, пробивающегося сквозь листву в подлесок.
Я улыбнулся и стал снимать с веток её одежду. Пока сам не возьмёшь, она не растележится, будет сидеть и ждать. Девушка, глядя на меня, подняла с земли небольшую фляжку и вернулась к омуту. Там она набрала полную ёмкость воды, и только потом пошла за мной.
— В лес? — спросила она, осторожно ступая по шишкам и палым веткам.
— Ага, — не поворачиваясь, согласился я, — будем на живца ловить.
— Опять меня приманкой выставишь? — буркнула навья, следуя сзади в чём мать родила.
— Тут мы все приманки, — ответил я.
— Думаешь, поймаем? — продолжала расспросы Оксана.
— Ну, что-то поймаем однозначно, но вот что, я не берусь судить. Они тут кружат, как мойва на нересте, только рыбку пожирнее не думаю, что сразу получится выловить.
— Тебе мало дракона? — съязвила утопленница, когда мы уже вышли к нашему кунгу.
Там шли полным ходом сборы. Собственно, только Оксана и осталась не собранная. Я положил на столик её одежду, где навья начала одеваться под пристальными взглядами разведчиков и Кирилла. Поскольку пойдём пешими, то навешивать на себя много чего не стали.
Володя, Света, Ангелина и троица волкудлаков стояли небольшим полукольцом, ожидая нашу утопленницу. Вампиршу снарядили обычным АКС-74У. В лесу между коротышом и обычным автоматом нет никакой принципиальной разницы, что одному, что другому деревья мешают вести огонь на дистанцию больше чем сто метров.
Я подошёл к каждому из них и стал прикасаться к алюминиевым колечкам облегчителей. Это заклинание давалось лучше всего именно мне. Колечки тянули вверх, натягивая карабинчики, ремешки и лямки.
Через десять минут двинулись. Внутри не было никакого беспокойства. Проверенная команда шла заниматься тем делом, что умеет лучше всего: искать и ловить опасную нечисть, да и барьер совсем близко, ведь мы не собирались углубляться в территории. Этот рейд был нужен не нам, а начальству, чтобы отчитаться перед командованием о принятых мерах. Ещё раз мелькнула мысль, что смысла в наших действиях совсем немного.
Напоследок я активировал рой пчёл на поиск полиэтилена и подошёл к столу, чтобы взять сумку с Полозом и чёрным мячиком. Раньше я старался держать их отдельно, но сейчас не особо церемонился, запихивая сферу к дрыхнущему змею.
На зелёной крышке стола лежала очередная порция рисунков, выполненных с фотографическим реализмом.
На одном метаморф прижимался к боку огромного цветка эмиссара, как к большой мягкой подушке. Создание, с улыбкой закрыв глаза и сжав упругую поверхность пальцами, пыталось обнять огромную тушу, висящую в полуметре над чёрной травой. От рисунка исходило ощущение любви и заботы. На втором опять были те странные создания, которых я принял за ленивцев. Они свисали с нижней ветки, сбившись в плотную кучу, и протягивали тонкие лапки вниз, а под деревом стояли два человека. Обнажённые мужчина и женщина тянули вверх руки, широко улыбаясь, словно сошедшие с плакатов соцреализма о мире во всём мире.
Бред. Я глядел в очередной раз на эту мазню и не понимал. Кровь и сотни тысяч убитых никак не вязались с этими рисунками.
— Ты скоро? — послышался голос Ангелины.
Я кивнул и пошёл прочь от нашей стоянки.
