Под этот хор мы добежали до омута. Не знаю почему, но интуиция привела именно к нему. Не в медицинскую палатку, не в штаб, а именно к речке.
На самом берегу все остановились, образовав полукруг. Кто глядел с простым любопытством, а кто был готов последовать за мной. Я подошёл к кромке воды и стал спускаться прямо в реку, едва не поскользнувшись и не упав навзничь на берегу. Дно очень резко уходило вниз, и, сделав два шага, я уже оказался по пояс в речке. Хорошо, что дно не илистое, а из плотной глины, иначе бы я завяз. Но пришлось держать равновесие, и если бы не какие-то аккуратно уложенные на дне ветки, то точно скользнул вглубь.
Вода вокруг меня забурлила, словно там плескался миллион мелких невидимых рыбёшек. Я сначала стушевался, а потом снова перевёл взгляд на Оксану. Мне самому было страшновато. Не за себя, за неё. Она обрела огромную силу и божественную суть, но нет ничего хуже, чем столкнуться с обезумевшим божеством. Проходили такое.
— Ты нормально? — спросила Ангелина, вцепившись рукой в ветку ивы и упершись ногами в край берега.
Так она зависла под углом к воде, готовая разжать руки и нырнуть вслед за мной.
— Да, — отозвался я, быстро бросил взгляд в сторону своей хранительницы.
Речка перестала бурлить, и я осторожно опустил навью в воду. Стоило лицу девушки погрузиться, как она дёрнулась, словно от удара током, и открыла полностью серые глаза, без белков, зрачков и радужки.
— Ты как? — тихо спросил я.
Оксана дёрнула головой, словно отгоняя какие-то мысли или мелких рыбёшек, а потом кончиком пальца дотронулась до водной глади. Вода передо мной покрылась мелкой рябью, образовав круг размером с тазик. Из этой ряби раздался искажённый как из старого патефона голос.
— Не знаю. Не поняла пока, — она замолчала на несколько секунд, уставившись куда-то в небо, а потом со всхлипыванием поджала губу и снова заговорила, — Маму обязательно навестить надо. И ты это… оставь мне.
— Чего оставить? — не сразу понял я, уставившись на утопленницу.
— Долю мою, а то я на больничном, — с косой ухмылкой, резко контрастирующей с глубокой тоской в глазах, произнесла бывшая русалка, ставшая богиней.
— Тьфу ты! — выругался я и ударил ладонью по плескающейся вокруг нас ряби, заставив слова разлететься мелкими брызгами, — кто о чём, а вшивый о бане.
Девушка ушла в глубину, а потом вынырнула чуть дальше, показав голову над водой. И при этом я почувствовал, как спало то нервное напряжение, что давило на нас всё время, пока мы возвращались из города.
— Ты ещё рапорт напиши! — добавил я и нервно усмехнулся.
— Какой? — тут же отозвалась Оксана, пустив струйку воды изо рта.
Она всё так же печально глядела на меня серыми глазами, но омут почти привёл её в чувство.
— На подъёмные, твоё божественное величество. Проведём тебя, как нечисть с колдовскими силами.
Я снова ударил по воде ладонью, отправив рой брызг в сторону навьи.
Оксана улыбнулась и плавно провела рукой над зеркалом омута. Вода взорвалась брызгами и вспучилась горбом, а потом большая зеленоватая волна быстро побежала в мою сторону, поднимая листочки, плавающие по поверхности, словно в речку с разбегу прыгнул слон, или въехал танк.
— Тихо, тихо, — затараторил я, оглянувшись на своих товарищей, которые с любопытством наблюдали с берега.
Волна набежала на меня, приподняла, оторвав от дна, и выбросила на сушу. При этом я больно ударился копчиком.
Взвизгнула Соколина. Отшатнулись волкудлаки. Один лишь Велимир меланхолично посмотрел на мокрые лапти из автомобильных покрышек.
— Вот зараза! — закричала Ангелина, отряхиваясь после брызг.
— Егор, — заговорила Шурочка, отступая от мокрой лужи, в которой я сидел, — ты помнишь, хотел синьку ей насыпать? Она осталась?
— Зелёнку возьму у Медуницы, — пробурчал я, вставая с мокрой травы и глядя, как потоки воды уносили обратно в омут хвою, ветки и мелких букашек.
Оксана приподнялась над водой, так, что стала видна грудь, к которой прилипла мокрая чёрная футболка с черепом посередине. Навья глядела на свои руки, словно они ей были в новинку.
— Ни хрена себе, как я могу, — выдала она скороговоркой, — я просто захотела, и оно так стало. Ты тоже так колдуешь?
— Да, — ответил я, снимая мокрую рубашку, — только тренироваться нужно. Ты же когда на велосипеде ездишь, тоже не задумываешься о том, как педали крутить.
— Я не умею на велосипеде.
— Не придирайся к словам, — огрызнулся я.
— У неё энергопотенциал как у тебя, — произнесла Шурочка, теребя пальцами свисающий на косичке черепок белки, — но КПД выше.
Всевидящая подошла ближе и взяла мою рубашку, с которой капала на землю вода.
— Нужно просушить, а то простудишься.
Я кивнул, а тем временем сидящая в омуте Оксана снова заговорила.
— А я ещё вот как могу.
Я скептически посмотрел на подчинённую мне богиню, ну или скорее богиньку. До полноценного божества она всё же не дотягивала.
Оксана вытянула в сторону нас руку. Вода у самого берега снова забурлила, а потом из неё выскочило тонкое прозрачное щупальце, похожее на червяка из зеленоватого стекла, схватив одного из стоящих на траве лягушей. Так ужик хватает свою жертву.
