Я кивнул и глянул в сторону шатающегося Яробора. Я на своей шкуре чувствовал раньше, что такое откат от щита, а здесь чуть ли не ядерным взрывом долбят. Лесовик наверняка измотан, как тряпка в стиральной машине, и не в современной, со щадящим режимом, а старинной, где вместо барабана перемешивал воду винт, совсем как корабельный, а вместо отжима — два валика, между которыми как в камнедробилке пропускается бельё.
— На зуб пробуют.
Колонна почти прошла, когда подсолнух снова вспыхнул золотистым огнём. Я стиснул кинжал. По оттенку и яркости свечения янтаря на навершии можно при должной сноровке определить запас колдовской силы в артефакте. Он был уже наполовину разряжен, а камень горел поблёкшим неоновым индикатором. Без собственных сил я чувствовал себя беспомощным инвалидом, настолько привык к постоянному колдовству.
С подсолнуха сорвалось не то пламя, не то плазма. Барьер прогнулся. Я видел быстро приближающийся воздух, обладающий свойствами ньютоновской жидкости, вернее, ньютоновского газа. Видел и понимал, что не успеваю убежать. Осталось только сгруппироваться.
Я принял стойку с выставленным вперёд кинжалом и невольно зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что стена замерла всего в метре от меня, и если сделать шаг, то можно коснуться твёрдого воздуха. Сердце билось как двигатель мотоцикла, разве что не рычало при перегазовке. Глаза бегали по полю, по которому двигались чёрные силуэты. А ещё за барьером остались три БМП и танк. Последний из грузовиков купол поглотил лишь наполовину. Стена, на которой до сих пор таяли радужные всполохи, сорвала тент и смяла дуги кузова. А ещё, машину тянуло назад.
Я тряхнул головой и бросился к грузовику. Сейчас помочь я не мог, но и стоять без дела тоже не мог. Водитель судорожно дёргал дверь кабины, пытаясь её открыть, но, видимо, при ударе заклинило замок. А машина плавно и неудержимо двигалась назад, несмотря на заблокированные тормозами колёса.
— Ангелина, тяни! — заорал я, сразу увидев задрожавший вокруг моей хранительницы воздух.
— Ну где все остальные, когда они нужны! — прокричала Ангелина.
Она тянула телекинезом изо всех сил, но не могла сопротивляться силе сотен порабощённых магов.
— Где, где. На другом направлении прикрывают!
— Самая задница здесь! — воскликнула она.
— Прочь, человеки! — прорычал озверевший в прямом смысле этого слова Яробор, оказавшись рядом.
Огромная лохматая тварь вцепилась руками-лапами в буксировочные крюки. Было видно, как закипел от колдовства воздух и забугрились под шкурой тугие мышцы.
А потом металл застонал, и машина разорвалась пополам. Кузов утащило за купол, а кабина с передними колёсами осталась здесь. На какое-то время в воздухе повисла тишина, лишь потом я услышал натужный рёв дизельного двигателя приближающегося тягача МТЛБ, а потом ещё и звонкие выкрики.
— Мочи тварь!
Я ещё секунду глядел на разорванный грузовик, а потом повернул голову на звуки.
На месте оператора ЗСУ сидела Соколина, а на броне изо всех сил старались удержаться Володя и Яра. Вокруг полудницы сияло белое пламя, перекидываясь на тягач. Там же сидел, судорожно вцепившись в выступающие детали, Кирилл.
Гусеничная машина резко затормозила, проехав немного юзом и содрав дёрн, а Соколина начала быстро-быстро крутить рукоятки наведения. При этом стволы были направлены куда-то в сторону.
— Вот он, тварь! — выкрикнула правнучка бога войны.
Зенитка разродилась длинной очередью. Вот только пламя из стволов било не оранжевое, как полагается при горении пироксилинового пороха, а бело-голубое. А в сторону леса устремились яркие-яркие трассеры, причём они пронизывали барьер, как будто того и не бывало.
Я проследил взглядом путь снарядов, а там, среди ветвей петлял эмиссар. Он уворачивался от огня зенитки, словно безумный заяц или немецкий истребитель времён Второй Мировой, то тормозя, то делая резкие броски. Снаряды рвали в клочья стволы деревьев и уходили в лес.
— Подсолнух мочи! — закричал я, не пытаясь даже разобраться, чем это они долбили. — Подсолнух!
Соколина со второго раза услышала и развернула двуствольное орудие в сторону огромного цветка, а потом сразу же открыла огонь. В такую огромную и неповоротливую мишень просто невозможно не попасть. Почти все снаряды легли в цель. Подсолнуху это очень не понравилось, и он, сминая лес, направился прочь. Одновременно с этим пролом в куполе начал резко откатывать обратно. Причём настолько резко, что стал уволакивать кувыркающийся огрызок грузовика, как морская волна утаскивает выброшенную ею же на берег корягу. Кузов несколько раз перевернулся и замер. На примятой траве остались обломки металла и обломки сучьев. А ещё три БМП с танком.
Мы все замерли, разглядывая столь эпичное зрелище. А водитель грузовика бросился наутёк в чащу.
— Живы, чертяки, — проронила Ангелина, показав пальцем на ближайшую боевую машину пехоты, у которой начала поворачиваться башня.
Я глядел на это. Всё бы ничего, вот только ствол разворачивался в нашу сторону. Мысли со скрипом ещё пару секунд метались в черепной коробке, прежде чем принесли решение задачки.
