— Не сейчас, — тихо ответил я, приложил к его лбу палочку, шепнув «Слип энд слип», отчего поп обмяк, погрузившись в легкую дремоту, а потом обратился к Кириллу, — понесли.
Одновременно с этим я вынул из кармана четыре заговорённых на облегчение карабинчика, прорвав ткань одежды и прицепив попу.
Мы подхватили священника и потащили. Если бы не облегчители, далеко бы не унесли.
У терема уже возились со сборами. Волоты соорудили из оторванного кузова шестьдесят шестого «газика» импровизированные носилки, куда сложили всех наших раненых. Там же вцепилась в борт Ольха. Там же были Медуница и Шурочка с Оксаной. Волоты сильные, всех унесут. Остальных больных из числа подразделений потащат специально назначенные бойцы.
— Где Света с Володей и Соколина? — тут же спросил я, окинув взглядом присутствующих.
— На юг поехали. С волками. Там если что погоню перехватить их новыми сияющими снарядами можно.
— Ангелина?
— Она на востоке. Кипиш-суета начнётся, она несколько сильных ударов сделает вместе с артиллерией для видимости.
— Яробор? — понизив голос, спросил я.
— А чегой-то ты о нем забеспокоился? — с хитрым прищуром спросил дед.
— Да так. Просто.
— А-а-а, — протянул домовой, — вон он, с идолами своими прощается.
Из терема с плетёнными из бересты корзинами выскочила Лугоша. С ней же с каким-то тоскливым выражением лица вышла Марфа. И чего это в ней нашёл поп? Чужая она и есть чужая. Просто чужая.
— Стой! — окрикнул я ручейницу, потом с помощью Кирилла опустил священника на траву.
— Чего? — тут же насупилась девочка.
— Ты же тоже маленькое божество.
— Да коего во мне божествости-то? С комариный нос.
— Пригляди за ним.
— За этим чудаковатым? На кой он мне нужен?
— Он живой человек. Вот почему. И ему помощь требуется. Просто побудь с ним и выслушай, что говорит. Это тоже важно.
— Ну, ладно.
Я кивнул, а потом задрал голову к темнеющему небу, на котором начали сверкать молнии. Упали первые тяжёлые капли дождя, ещё не настоящего. Это шумящий в кронах деревьев ветер донёс брызги предстоящего ливня. И в это небо ушла яркая зелёная ракета. Всё, обратного пути нет. Солдаты начали покидать позиции и стягиваться к западной части купола.
Раздался гром, следом ещё один. Я не сразу сообразил, что это артиллерия начала бить сразу по двум направлениям. Рассеянно — на восток и огневым валом на запад.
В направлении полярной звезды, не видной сейчас из-за туч, начало подниматься огненное зарево.
— А это что? — спросил я, разглядывая взлетающие над лесом искры и столбы дыма.
— Это огневица, — ответил внезапно оказавшийся рядом Яробор, а потом печально добавил, — мой лес жгёт. Глаза им застит и огнём отрезает от нашего пути.
— Соснов! — раздался неподалёку голос командира, — запускай имитацию боя!
— Есть, — тихо ответил я вслед хлопнувшему дверью «УАЗика» полковнику, а потом достал волшебную палочку и взмахнул ей.
— Пойдём, чародей, — пробасил Яробор, — нам путь прокладывать. Чую, не дождёмся мы подмоги. А раз так, то научу тебя хитрости одной. Только колпак схлопну напоследок. Силы на то и другое в один миг сейчас мне не достанет.
— Поехали. Что идти-то? Эй, Кирилл, с девчонками грузите попа в Тигр. Я за рулём.
Через минуту мы уже ехали проделанной БАТом дорогой. В свете закрытых для маскировки специальными накладками фар было ни чёрта не видно. Только Яробор тыкал пальцем вперёд и твердил, мол, здесь ошу́йную, а здесь оде́сную. То есть, влево и вправо. То тут, то там тусклый свет неожиданно выдёргивал кусты, вывернутые деревца и кучи нагребённой вперемешку с хвоей, сломанными ветками и травой земли.
Остановились внезапно. Просто Яробор коротко бросил: «Всё». Лишённый колдовских сил, я как больной пианист со сломанной рукой, ждущий, когда срастётся, мучался своей никчёмностью. Даже барьер не чувствовал, а он между тем был всего в десяти шагах от нас.
Сзади слышался приглушённый рёв множества двигателей. Это первые подразделения подтягивались к месту прорыва.
— Начинаю, — пробурчал Яробор и вышел из машины.
Там он поднял перед собой руку, словно собирался отодвинуть тяжёлую заевшую дверь.
Даже в темноте было видно, как незримый купол начал пригибать мокрые заросли кустарника к земле и сгибать ветви вековых зелёных исполинов. А ещё она отодвигала полосу сплошного ливня, в котором тонуло всё. Даже удивительно, что Веронике удалось раскочегарить сырую древесину, хотя, если она жгла лес под куполом, тогда да, могла. Древний лесной бог с кряхтением штангиста-пенсионера переставлял ноги, делая шаги, а вместе с ним стена текла.
Я шёл рядом. Сверху падали тяжелые капли. Это не дождь. Дождь начнётся, когда вся вода медленно просочится через силовое поле, а потом будет идти ещё несколько часов после того, как небо станет чистым. Это падали брызги, пущенные с треском распрямляющимися стволами и ветвями. Те уподоблялись катапульте.
Мимо нас с рёвом танкового двигателя проехала тяжёлая инженерная машина. Она опустила перед собой бульдозерный отвал и нагребала вал земли, чтоб засыпать ей ров. Мимо начала двигаться пехота с оружием на изготовку.
