Но было поздно.
А Лугоша с Марфой меж тем остановились и стали спина к спине. Дождь и ветер хлестали по их сосредоточенным лицам, трепали промокшие насквозь платьица.
Я подбежал к ним, глядя на почему-то не нападающего эмиссара. Тот замер и не шевелился.
— Дуры, уходим!
— Нет, сие так надобно! — зашлась в крике Лугоша.
Она выхватила рисунок Марфы, упрятанный в офисную плёнку. Тот самый рисунок, испачканный кровью. Она вытянула его в сторону людей, держа в тонких девичьих руках, как Данко, вырвавший себе сердце.
— Уходим!
— Нет!
Я хотел ухватить девочку и уволочь, но невиданная сила откинула меня на несколько метров и пригвоздила к земле словно скобами. Эмиссар резким броском приблизился к девочкам и замер, как затормозивший перед пешеходным переходом грузовик. Он даже приоткрыл свои лепестки, явив чёрное нутро с множеством фиолетовых сфер.
А тем временем Марфа, прижавшись спиной к ручейнице, выхватила небольшой шар и подняла его вверх. Они словно выполняли ритуал. Тот самый пропавший у меня шар от тёмного эльфа вспыхнул белым, стараясь заменить солнце. Он разгорался ярче и ярче, отчего казалось, что даже тучи стали светлее. Он разгорался, выхватывая из мрака замершие фигуры тварей орды. Не эту насмешку в виде тритончиков, а настоящих. Они стояли справа и слева, неподвижные, блестящие, смертоносные.
В какой-то момент сила, державшая меня, пропала, позволяя встать.
Лугоша и Марфа медленно и синхронно начали поворачиваться, так, что белая сфера теперь была обращена к людям, а лист бумаги к эмиссару. Из чёрных лакированных лепестков вытянулись тонкие щупальца, обвив ручейницу и приподняв её над землёй. Один из отростков оплёл тонкое запястье девушки, а потом стиснулся на рисунке.
— Прикоснись к шару! — закричала племянница Яробора, — немедля!
Я приподнялся на локте и сел на колено, обернувшись к своим друзьям. Шурочка стояла у самой кромки купола, зажав рот ладонями, а Ангелина привстала на цыпочки, чтоб лучше всё видеть. Остальные просто замерли с хмурыми до невозможности лицами.
Я встал. И тут орда взорвалась рёвом. Вся эта масса опасных тварей хлынула в мою сторону. Я сжал клинок и приготовился к последнему бою. Ни добежать до своих, ни отбить атаку я не сумею.
Твари всё приближались, сокращая дистанцию.
— Шар! — снова донеслось до меня сквозь рёв монстров.
Мне было не до шара. Как в старом замедленном кино я видел приближающихся тварей. И клинок. Он почему-то не помогал.
До смерти осталось три, две, одна секунда. Всё.
Я видел Мясника, поднявшего пятизарядный обрез, похожий на револьвер. Видимо тот самый, который проник в мою квартиру.
Я видел другого Мясника, занёсшего непонятное оружие вверх.
А потом…
Потом Мясник выстрелил в Мясника. Мир сорвался со стоп-кадра, и в месиве тел псы рвали псов, орки в упор расстреливали орков. Вокруг свистели пули и клинки. Огромный чёрный тролль долбил щитом остервенело визжащего кабана.
— Шар!
Я сделал шаг. Мясник оттолкнул меня и единой очередью выпустил в трёх псов синие пули, а потом стал бить их прикладом.
Мне пришлось снова встать с колена и, не обращая внимания на этот сюрреализм ада, сделать новый шаг. Их всего десять.
Шаг. Мясника повалили на землю и начали отгрызать ему руки.
Шаг. Рядом на землю, почти рухнув в крутом пике, приземлился изорванный ветвями деревьев дракон. Его всадник открыл огонь по наступающим слева ордам. Тёмный эльф что-то орал, но его крик тонул в общем рёве тварей и рёве многоствольного пулемёта.
Шаг. Два кабана начали рвать друг друга огромными клыками, способными вспороть металл бронетранспортера.
Шаг. Эмиссар всё так же висел, ожидая чего-то.
Шаг. Мимо пронеслась сиреневая пуля, а потом здоровый орк, расправив и разведя руки, заслонил собой меня от пулемётной очереди.
Шаг. Ещё шаг. И ещё. Мои пальцы коснулись сияющей сферы. Мир снова сорвался, сменившись ударом обо что-то.
А когда я выдохнул и открыл глаза, то увидел склонившуюся надо мной Шурочку, ревущую навзрыд.
— Живой, живой, — шептала она.
Я осторожно встал. Поляну заливал яркий свет и наполняла тишина. Люди обступили нас по широкому кругу, держа оружие на изготовку. А у самого купола, внутри, висел в воздухе эмиссар. Он отпустил Лугошу, и та теперь держала за руку хмурого и озадаченного Яробором.
Помимо эмиссара у купола стоял ещё и тёмный эльф. Эльфийка, одетая в обычный ярко-красный сарафан. Она широко улыбалась и сверкала большими глазами. Один из которых был голубой, а другой зелёный.
— Иди, разбирайся, — раздался над ухом шёпот Ангелины. — Я уже ничего не понимаю. Ты заварил эту кашу, расхлёбывай.
Она легонько толкнула меня в спину. Я коротко взглянул на зарёванную Шурочку и сделал несколько осторожных шагов к врагу, а потом уставился на знакомое до боли лицо эльфийки.
— Аня? — тихо спросил я.
— Так получилось. Прости, — негромко ответила она, пожав плечами и стиснув в напряжении пальцы на тонких плечах Марфы.
— Ты же мертва.
— Ещё раз прости.
— Я не понимаю.
Она оглянулась на замершего эмиссара, а потом заговорила.
— Давай всё по порядку.
Я кивнул. У меня собственно не было слов. Пусть говорит.
