– Как это «взорвался»? – Туманов остановился посреди кабинета, как будто с размаху натолкнулся на препятствие. Разведчики, вытянувшись в струнку, задержали дыхание, готовясь к буре.
– То есть как взорвался? – повторил вопрос Михаил Савельевич, подозрительно оглядывая стоявших перед ним разведчиков. – Сам по себе, что ли?
– Не совсем, – нарочито промямлил Володя. – Мы ему помогли. Совсем немного...
– Ничего не понимаю, – развел руками полковник, садясь на стул возле столов для совещаний. – Вы толком можете объяснить, что случилось и почему я узнаю об этом последним?
Разведчики переглянулись, словно решая, кому из них предстоит озвучивать пикантные подробности завершающего этапа последней командировки в Тунис.
– Чего примолкли? – подбодрил их Туманов. – Я же русским языком приказал рассказывать все как на духу! И чтоб не приходилось из вас подробности клещами вытягивать!
– Разрешите мне, товарищ полковник, – обратился к командиру полка Локис.
...Никто из сотрудников Тунисского международного аэропорта не знал, чем закончится банальная процедура вылета очередного иностранного самолета. Поздним вечером борт с польским флагом неожиданно запросил у местного диспетчера разрешения на вылет. Получив его и пройдя процедуру досмотра, авиасудно выкатилось на стартовую позицию. И тут на взлетно-посадочную полосу выехал неизвестный бронетранспортер. Подъехав на полной скорости к «Ан-26Т», который готовился к взлету, он остановился под хвостом фюзеляжа. С брони и десантного отсека на бетонку выскочили какие-то люди, послышались частые автоматные выстрелы. Диспетчер запросил командира экипажа, что происходит, и тот «честно» признался, что его самолет грозятся сжечь, если он не пустит этих людей на борт. В аэропорту немедленно была объявлена тревога. Срочно формировался отряд для блокирования террористов. Тем временем командир польского «Ан-26» принял решение открыть задний багажный отсек. Неизвестные тут же прекратили стрельбу и весьма расторопно, без лишней суеты, погрузились в самолет, оставив свой БТР на стартовой площадке. Второй пилот повторно запросил разрешения на взлет. Обезумевший от всего происходящего диспетчер машинально согласился. А когда он опомнился, что выпустил самолет с террористами, было поздно. Польский борт набрал высоту и занял выделенный для него воздушный коридор...
– Вот, собственно говоря, и все, – закончил свой рассказ Локис.
– Так, а при чем здесь БТР? – непонимающе посмотрел на Володю Туманов.
– Так мы же его заминировали, – сделав наивные глаза, ответил Локис. – Для шухера. Когда от земли оторвались, он и рванул. В аэропорту паника началась, всем не до нас стало. А там и воздушное пространство Туниса закончилось.
– Это я все понял, – нетерпеливо перебил его полковник. – Я спрашиваю, с какого переляку вы должны БТР возвращать?
– Так ведь, – решился вставить свое слово Чижиков, – мы же его минировали. Подорвали... А это реквизит. Да к тому же не студийный, а арендованный у какой-то воинской части...
– Погоди-погоди, – насторожился Туманов. – Кино, говоришь, снимали? Про Афганистан? И БТР брали в аренду... А бортовой номер у этого бэтээра, случаем, не 361?
Разведчики в очередной раз переглянулись.
– По-моему, да-а-а, – протянул Локис. – Он, правда, закрашен был...
– Чтоб вас разорвало, негодяи! – хлопнув себя по колену ладонью, пожелал десантникам Туманов. – Это же БТР нашей части! Мы его месяц назад передали «Мосфильму» сроком на два месяца... Изверги!!! Собственную технику не узнаете?! Да какие вы после этого, к чертям собачьим, разведчики?! Всем по взысканию! А сейчас вон отсюда!!!
– Напра-во, – громко скомандовал Демидов. – Шагом марш!
Оставшись один в кабинете, Туманов некоторое время смотрел на закрывшуюся за разведчиками дверь, потом тяжело поднялся со стула, упираясь ладонями в колени, и подошел к своему рабочему столу. Подперев рукой подбородок, он снял трубку с аппарата и набрал несколько цифр. Это был прямой телефон его однокурсника и бывшего сослуживца, а ныне заместителя начальника ГРУ по разведывательно-диверсионным подразделениям генерал-майора Гринева. Дождавшись, когда на том конце поднимут трубку, Туманов глухо произнес:
– Здравия желаю, товарищ генерал, подполковник Туманов беспокоит. Павел Алексеевич, тут по африканскому делу новые обстоятельства открылись, разрешите завтра доложить лично... Есть прибыть к десяти часам утра. До свидания, товарищ генерал...
Закончив разговор, Михаил Савельевич подошел к большому окну своего кабинета и несколько минут смотрел на шестерых только что вышедших от него разведчиков...
Володя открыл дверь своим ключом, привычно бросил его на специальную полочку и, снимая бушлат, хотел крикнуть традиционное «ма, я дома», как вдруг осекся. В большой комнате рокотал басистый голос Марии Яковлевны.
