Выслушав его, Флоренс проговорил:
— Резервная группа — это плохо, Вильям.
— Да, посему я начинаю работу по плану «В».
— Венсе согласен?
— За двести тысяч евро.
— Хорошо. Распорядитесь о переводе денег.
— Может, это лучше сделать вам?
— Нет! Я в ваши дела не лезу.
«Еще бы, — подумал Хукес. — У тебя и своих забот хватает. Охота на крокодилов и анаконд, дикари, а главное — очаровательная Лайза Стоун под боком. Интересно, он спит с ней в палатке или в первобытной хижине?»
— Почему вы замолчали?
— А что говорить? Я все понял.
— Ну и прекрасно. Вы когда-нибудь ели жареное мясо гремучей змеи?
— Боже упаси!
— А я скоро попробую. Аборигены говорят, что это очень вкусно. Но перед этим я на всякий случай все же выпью виски.
— Да, так будет вкуснее.
— По крайней мере не сразу вырвет. Работайте, Вильям. Будьте аккуратнее.
Хукес отключил станцию.
Вроде все нормально. Небольшой сбой с проверкой — это ерунда. Откуда же тогда тревога? Какое-то подсознательное неприятное чувство неуверенности? Ответа на этот вопрос начальник британской команды пока не находил.
Утром 7 сентября на полигон прибыл специализированный микроавтобус и встал у служебного модуля. Из него вышли двое мужчин с чемоданчиками, осмотрелись.
К ним тут же подошел подполковник Венсе:
— Доброе утро, господа. Вы прибыли из центра токсикологии?
— Да, — ответил старший по возрасту. — Я доктор Бантес Гарас, а это мой коллега, доктор Луис Мегуани.
— Очень приятно. Я начальник охраны данного объекта, подполковник Мишель Венсе.
— Вы француз?
— Да, а что?
— Мне недавно посчастливилось быть в Париже. Я потрясен красотой вашей столицы. Это нечто незабываемое.
Венсе усмехнулся и сказал:
— Да, Париж — один из лучших городов мира. Пожалуйста, подождите минутку. Я сообщу о вас комиссару Канте.
— Да, конечно.
Венсе удалился, вернулся вместе с комиссаром.
Канте представился, пожал гостям руки, пригласил их в кабинет. Там он обрисовал им обстановку. Потом комиссар позвал к себе Ван Суна и Алекса Ридсона, входивших в состав комиссии.
Выслушав Канте, Бантес Гарас сказал:
— Я понимаю, что комиссия должна включать и представителей местного руководства, но на самом полигоне попрошу не вмешиваться в наши действия. Задача нам понятна, мы возьмем пробы грунта и проведем экспертизу.
— Вы должны успеть дать результаты до вечера сегодняшнего дня, — сказал Канте.
— Мы сделаем это раньше, если нам не будут мешать, — заявил Гарас, улыбнулся и добавил: — Нам часто приходится проводить экспертизы. Флора и фауна Суринама таковы, что отравлений разного вида случается очень много. Да еще и человеческий фактор!.. Опыт у нас большой.
— Вы повезете образцы грунта в лабораторию?
— Только в том случае, если не сможем провести экспертизу на оборудовании, установленном в автобусе.
— Тогда с вами в Парамарибо поеду я, — сказал Канте.
— Да хоть все руководство вашего объекта. Ничего не имею против.
— Отлично, тогда давайте приступим.
— Мне нужна схема участка, который придется обследовать.
Канте передал ему лист бумаги.
Гарас указал на жирные точки, поставленные на документе, и спросил:
— Это мины?
Канте улыбнулся и пояснил:
— Это места закладки имитационных мин. Они извлечены из грунта. Полоса, которую вам предстоит обследовать, совершенно безопасна.
— Мы должны проверить только одну полосу?
— Проверьте весь участок. Он тоже полностью безопасен.
— Хорошо. Мы готовы, — сказал Гарас, свернул схему и положил в карман.
— Тогда вперед?
Комиссия прошла к участку. За ней потянулись члены жюри и команд. Всем хотелось посмотреть на работу суринамских специалистов.
Действовали они профессионально, основательно, не спеша. По схеме подходили к небольшим ямам, местам закладки имитационных мин, специальной лопаткой брали грунт, клали в пустые пакеты, помеченные номерами, складывали в чемодан.
Эксперты прошли более половины участка и остановились. Луис Мегуани достал какой-то прибор и сканировал четыре места закладки.
Канте хотел подойти к ним, поинтересоваться, зачем это надо, но Гарас остановил его движением руки и заявил:
— Господин комиссар, я просил не мешать нам!
— Я всего лишь хотел узнать, что вы измеряете.
— Позже я все объясню, — ответил Гарас.
Больше специалисты прибор не применяли.
Обследование участка заняло почти два часа. Специалисты дошли до промежуточного финиша, обозначенного межой.
Гарас повернулся к Канте и спросил:
— Это конец участка?
— Да, — ответил комиссар.
— Хорошо. Значит, работу на месте мы закончили.
Суринамцы двинулись к стартовой площадке. За ними шагали члены комиссии.
У микроавтобуса Гарас обернулся к Канте и заявил:
— Мы начинаем экспертизу. Просьба прежняя: не отвлекать и не мешать.
— Одно замечание, доктор, — сказал Канте.
— Да?
— Мне нужен подробный, полный отчет на английском языке. Если вам нужен переводчик…
Гарас прервал комиссара:
— Господин Канте, мы неплохо говорим по-английски, умеем и писать на этом языке. Естественно, мы составим полный отчет прямо здесь или в своей лаборатории, расположенной в столице.
— Хорошо.
