Гарас поднялся в салон, закрылся там. Изнутри донесся какой-то шелест. Водитель микроавтобуса включил кондиционер. Иначе внутри можно было зажариться. Термометры с утра показывали тридцать четыре градуса.
Канте повернулся к Суну и Ридсону.
— Прошу вас, господа, в столовую, а затем в мой кабинет. Будем ждать результатов экспертизы.
К Серданову, стоявшему среди подчиненных, подошел полковник Хукес:
— Приветствую, Леонид.
— Привет, Вильям.
— Как тебе работа суринамцев?
— Что можно сказать о ней? Взяли грунт, что-то просканировали. Я не могу оценить их работу. Надеюсь, они знают свое дело.
— Интересно, смогут ли они провести экспертизу в машине или все же повезут грунт в Парбо?
— А какая разница, Вильям? Результаты в любом случае должны быть сегодня.
— Справятся ли?
— Посмотрим.
— Выпить не хочешь? У меня отличный виски.
— Нет, на службе не пью.
— Да какая служба. У нас сегодня получается выходной.
— На службе нет выходных дней.
— Так у вас заведено?
— А у вас по-другому?
— У нас по-другому.
— Извини, Вильям, мне надо к себе в отсек.
— Да, конечно. Ты должен узнать, вылетел ли борт с резервной группой.
— По-моему, ты лезешь не в свое дело. Тебе так не кажется?
— Да брось, Леонид. Мы же не враги, всего лишь соперники, участвующие в соревновании.
— Тем не менее.
— Хорошо. Не смею мешать.
Серданов и остальные члены российской команды вернулись в модуль.
Фельдшер доложил командиру, что состояние собак прежнее, без особых изменений.
— Надо немного потерпеть. Капитан Бережная — превосходный врач. К тому же она сможет взять анализы, определить, чем отравились собаки, и провести эффективное лечение, — проговорил Серданов.
— Да парни и так ухаживают за своими питомцами как за малыми детьми, упрашивают их потерпеть. Собаки понимают их, держатся.
— Так и должно быть. Продолжай наблюдение и процедуры, назначенные Бережной.
— Да, товарищ полковник.
Серданов прошел в кабинет, хотел снять браслет — дистанционный сигнализатор включения спутниковой станции, а тот вдруг завибрировал.
Полковник снял трубку:
— Серданов на связи!
— Генерал Адаксин. Доброе утро, Леонид Андреевич.
— У нас десять ноль две. Уже день.
— Надеюсь, он добрый?
— В общем, да. Состояние собак по-прежнему стабильно тяжелое, с признаками незначительного улучшения.
— Это уже хорошо. Я говорил с Бережной. Она сказала, что если животные не погибли в первые двенадцать часов, то вероятность излечения составляет практически сто процентов. Вопрос в том, смогут ли они и дальше работать.
— Не смогут, отправим на заслуженный отдых.
— Не хотелось бы. Ладно, что по комиссии?
— Спецы только что закончили сбор грунта с мест закладки, закрылись в передвижной лаборатории.
— Что за спецы? Комиссар говорил о них?
— Токсикологи из Парамарибо. По словам Канте, профессионалы высокого уровня.
— Значит, они проводят экспертизу на месте?
— Пока да. Что будет дальше, не знаю. Возможно, эти ученые мужи повезут грунт в Парамарибо.
— Ясно. Борт вылетел к вам час назад.
— Хорошо.
— Не исключена задержка на Канарах. Тамошнее аэродромное начальство неожиданно затребовало предоплату горючки. Я дал команду поспешить с этим. Если и случится задержка, то ненадолго. Самолет в любом случае будет в столице Суринама сегодня.
— Я понял, Георгий Борисович.
Генерал выдержал недолгую паузу, потом проговорил:
— Я вот о чем подумал, Леонид Андреевич. Отравление могли устроить только британцы, скорей всего с помощью начальника охраны. Где гарантия, что они не попытаются подложить нам еще одну свинью?
— Что вы имеете в виду, Георгий Борисович?
— Если бы знал, то не размышлял бы вслух, а дал указания. Допустим, Хукесу поставлена задача победить любой ценой. Коли так, то у него в запасе наверняка не только отрава.
— Но если мы не знаем, что он может сделать, то как должны поступить?
— Думаю, тебе следует обратиться к комиссару и высказать ему свои опасения. Ты можешь сослаться на руководство МЧС и попросить допустить наших офицеров к охране участков, на которых будут проходить состязания.
— Не представляю, как это будет выглядеть на практике, даже если Канте и пойдет навстречу.
— А что в этом сложного? Достаточно получить разрешение на наблюдение за участками вне периметра ограждения. Особенно со стороны леса. Уверен, если наши люди будут это делать, то Хукес не решится на акцию.
— Понял. Я переговорю с комиссаром, немедленно, пока специалисты-токсикологи заняты экспертизой.
— Да. О результате разговора доклад мне.
— Вы не собираетесь отдыхать?
— Ты можешь сообщить мне о результатах переговоров в семь часов.
— Есть, товарищ генерал! Ровно в семь сеанс связи!
— Договорились. Держитесь там.
— Прорвемся!
— Не сомневаюсь. Конец связи.
— Конец.
Переговорив с Адаксиным, полковник Серданов прошел в служебный модуль. В кабинете Канте находились Ван Сун и Алекс Ридсон.
— Разрешите, господин комиссар?
— Да, конечно, проходите. Что у вас, господин Серданов? Если вы по результатам экспертизы, так она еще не закончена. Никто не знает, когда завершат работу суринамские специалисты.
— Нет, я не за этим пришел.
— Вы хотите поговорить наедине?
