В разгар праздника Нэка попросили спеть, и он спел, и его весьма приятный голос доставил удовольствие всем без исключения. Нэми пела вместе с братом, искусно сплетая своё контральто с тенором Нэка. С момента получения Нэком из её рук браслета они перестали быть братом и сестрой — но кровь не водица и родственные узы не разрубишь одним ударом меча.
Через несколько дней Нэк оставил свою семью и отправился в поход, как и следовало мужчине. В долгий-предолгий поход без определённой цели. Как ожидалось, в походе он будет сражаться, оттачивать своё мастерство воина, встречать женщин, вручать им свой браслет и со временем приобретёт опыт зрелого мужа. Нэк мог вернуться через год, а мог не вернуться никогда, нить его жизни должна была обрастать событиями и подвигами, дабы любой из кочевников мог уважать в нём выдающуюся индивидуальность. «Сыном Нэма» он больше не был. Он стал воином.
Момент прощания был обставлен с особой торжественностью, подобающей подобному славному событию, и Нэк, у которого и без того от мыслей о том, что он расстаётся с отцом, матерью и сестрёнкой Нэми и может быть навсегда, с вечера в горле стоял ком, чуть не расплакался. Увидев слёзы в глазах у Нэми и заметив, что губы её дрожат, Нэк, для того чтобы тоже не расплакаться, повернулся и скорее зашагал прочь, думая о том, как он любит свою сестру и какая она красивая. Всё было хорошо.
Так он начал свой поход. Хижины в этой части страны встречались не реже чем через каждые двадцать миль, и пройти это расстояние за светлое время дня не составляло труда, если идти не останавливаясь. Но идти мерно и целеустремлённо Нэк не мог, потому что всё вокруг было ему в диковинку: изгибы и повороты тропы, незнакомые, поскольку раньше он никогда их не видел, равнины, чередующиеся с лесами и, конечно, редкие встречные воины. И к тому времени, когда он наконец толкнул дверь первой на своём пути хижины, уже давно стемнело.
Ночь он провёл в полном одиночестве, потому что в этой хижине никого не оказалось. Нэк приготовил себе ужин, воспользовавшись кухонной утварью и запасом продуктов, которые неизменно поставлялись в хижины ненормальными. Именно ненормальными: их называли так потому, что их поступки были лишены здравого смысла. У ненормальных было оружие, но они им никогда не пользовались, было много отличной еды, но они её отдавали кочевникам, а в удобных хижинах, которые ненормальные строили всюду, где только можно, сами они никогда не жили. У ненормальных было заведено набивать эти хижины всякой всячиной — полезными вещами, которые мог взять оттуда любой прохожий. И если кто-то забирал из хижины всё подчистую, ненормальные без возражений через короткое время привозили туда ещё больше. Но если кто-то пользовался мечом вне предназначенного для поединков круга или начинал убивать других людей из лука или выгонять их из хижин и никто не останавливал этого человека, ненормальные в эти места больше продуктов и припасов не привозили. Казалось, им было не особенно важно то, что кто-то убивает кого-то вообще, а то, как это делается и где. Как будто смерть от стрелы была более болезненной, чем смерть от меча. Для них было только одно имя: ненормальные. Однако опытные воины относились к причудам ненормальных с юмором и спокойно.
Сами хижины представляли собой тридцатифутовые цилиндры, с потолками, достаточно высокими даже для самых рослых кочевников, с крышей в виде конуса. Говорили, что конические крыши каким-то образом ловят солнечный свет и превращают его в силу, которая приводит в действие все устройства внутри хижины и даёт свет. В центре хижины находилась толстая колонна до потолка, внутри которой были скрыты душевая, холодильник, небольшая кухня и вентилятор, который мог гнать и тёплый воздух и прохладный, — в зависимости от времени года.
Нэк достал из холодильника мясо и приготовил его на плите. Свою стряпню он запил молоком. За едой он задумчиво рассматривал многочисленные шкафы у стен хижины — с браслетами, оружием, одеждой. Не нужно ни за что сражаться, бери что хочешь безо всяких усилий! Вот уж действительно ненормальные!
Покончив с едой, Нэк приготовил для себя откидную койку, лёг и заснул, укрывшись от висящей в хижине тишины с головой.
Утром он упаковал в рюкзак несколько пар носков и рубашек на смену, но запасных брюк, курток или мокасин брать не стал. Грязь не имела особого значения для Нэка, но части одежды, впитывающие пот, необходимо было менять как можно чаще. Вместе с одеждой Нэк положил в рюкзак хлеб и остатки мяса — ненормальные не любили расточительности, несмотря на свою собственную беспримерную щедрость и бессмысленное неизменное пополнение запасов хижин для общего пользования. Кроме того, с собой Нэк решил захватить лук и палатку в чехле — может быть, некоторое время он поживёт на природе, промышляя охотой. Пользоваться хижинами время от времени было позволительно, но настоящие кочевники предпочитали обслуживать себя сами.
