Чувствовала, как тихо, но так отчаянно выла его душа… Я не знаю, как описать словами, но чувствовала, как больно и плохо. Страшно.
«Тихо, тихо», – пыталась я. Все будет хорошо.
Вой и слезы. Это даже не человеческие эмоции, здесь вся шелуха слетает и все, что пряталось внутри – выходит наружу. Никто не хочет умирать, это против природы, все сопротивляется…
А потом вдруг что-то ломается и…
Момент перехода.
– Давай! – велел Сатоцци, но я и сама видела. Смерть совсем рядом, обдает холодом.
Я должна удержать его здесь. Ему больно, плохо и он устал, и сил у него не осталось, но я должна…
Удержать…
Когда окончательно ломается тело, душа освобождается и устремляется на свободу. Там боли и страха больше нет…
Но нужно не дать улететь, поймать, я накрываю сложной сетью. Душа обжигает мне руки, рвется, хочет сбросить наполненное болью и отчаяньем тело, наконец обрести покой. Там, в вышине, боли нет, только свет и тишина.
Но я не могу отпустить.
Я вижу, как Луиса взялась за проклятие. Медленно, осторожно, начиная с краев. Тут торопиться нельзя, нельзя ничего упустить. Она вытаскивала тонкие волоски тьмы, проросшие в тело, я видела как это снова причиняло боль. Как оставляло раны. Каждый волосок заставлял Альберто кричать и еще сильнее рваться на свободу. Но стоило вытащить – и волоски сворачивались, словно от жара, распадались. Проклятие умирало.
Получалось… Только волосков было слишком много. И боли много. Тяжело держать.
Даже для опытного некроманта удерживать душу тяжело. Слишком яркий свет, слишком мощная энергия. Поэтому нужны якоря и сети, чтобы хоть немного снять нагрузку.
Я старалась держаться.
Когда тонкие нити закончились и пошли отростки покрупнее, стало совсем сложно. Душа Альберто вспыхивала каждый раз… но это и хорошо, отчасти, потому что огонь рвущейся на свободу души заставлял съеживаться проклятие. Слишком обжигал. Почти невыносимо.
Одна я бы не смогла удержать, но тут очень помогал Айва. Он был однозначно жив, поэтому его душу я ощущала совсем иначе. Только присутствие.
Айва тянул короля снова в жизнь. Тот упирался, это было слишком мучительно.
Но надо удержать.
В какой-то момент мне начало казаться – я не смогу. У меня не хватает сил, слишком сильно жжет, слишком долго. Я сжимала зубы, держала, до головокружения почти, но тьмы проклятия все еще много оставалось, и каждое движение Луисы, каждая выдернутая нить причиняло боль и заставляло душу вырываться из моих сетей с новой силой.
Что если я не справлюсь?
Но в какой-то момент… я даже толком не успела понять, как это произошло… Я увидела Айву… он подошел… не физически, реально он так и остался лежать в кресле, а на уровне энергии и души, я видела это. Айва подошел и обнял Альберто за плечи, прижал к себе. Честно сказать, не знаю, как это можно объяснить, что технически происходило. Это не привычная магия. Но когда дело касается души – мы слишком мало знаем…
Я видела, как от прикосновения Айвы его собственная душа вспыхивает и начинает гореть тоже. Выгорать. Истончаться… Понемногу, но…
Спокойно… вот где-то тут я и душу Айвы могу немного подпитать. Я не могу поделиться жизненной силой, но что касается силы с этой стороны жизни – я могу. Я потянулась, коснулась его тоже… Такое чувство было, словно сунула руку в огонь.
Не знаю, сколько это продолжалось. Наверно, долго. А может, время с этой стороны течет совсем не так.
Но где-то на краю сознания я ощущала, как Луиса выдирает проклятие из короля.
Еще немного… да, крупных нитей меньше, хоть и вырывать их сложнее. Вот, уже почти только ядро осталось, но оно держится крепче всего. Так держится, что никак не достать… Только окончательная смерть может…
– Ива! – меня, кажется, кто-то трясет, кто-то настойчиво хочет мне что-то сказать. Но я слишком там… – Ива! Нужна твоя помощь. Твой удар смерти в ядро. Ты сможешь? Только осторожнее, может быть отдача.
Я могу, пожалуй… Но осторожно – вряд ли. Сейчас осторожно не выходит, слишком сильное напряжение вокруг.
Мой удар.
Проклятие питается жизнью, пожирает жизнь. Но если правильно, точечно ударить смертью, то его можно убить тоже. Не любое проклятие и не всегда. И нужен правильный момент. Но сейчас, когда почти все его питающие корни выдраны – можно попытаться. Сейчас – правильный.
Сейчас, да… собраться. Сосредоточиться, чтобы сделать это поточнее.
Точно в ядро.
И я бью.
И тут же меня ослепляет светом, таким густым, горячим, что я не могу дышать. Кажется, я сама горю… Хочется кричать, но кричать никак не выходит.
Вот и все…
* * *
– Ива? Ив! Ну, давай же!
Чьи-то руки трясут меня. Как-то очень неуклюже пытаются приподнять и что-то сделать еще.
– Ива!
Тревога в голосе.
А потом – тепло. Чье-то тепло льется в меня, и я, наконец, могу немного вздохнуть.
Ох…
– Ну вот! – кажется, облегчение. – Ну, давай. Ты меня слышишь? Ну, посмотри на меня.
Я очень стараюсь посмотреть.
Так и есть. Я лежу на полу, Лес на коленях рядом со мной.
– Ива! – он счастливо улыбается, видя как я глаза открываю. – Ну вот… вот и хорошо.
