Садится ближе, кладет мою голову себе на колени, левой рукой неуклюже гладит меня по волосам. Да, пальцы у него не гнутся.
– Поучилось? – хрипло спрашиваю я. Такое ощущение, словно меня выжали досуха.
– Ага, – говорит он. – Вроде получилось.
Оглядывается через плечо.
Сатоцци подходит, присаживается рядом со мной. У него белое лицо, почти безумные глаза и трясущиеся руки.
– Король жив, – говорит он, трет лицо ладонью. – Надо еще посмотреть что и как, но проклятие уничтожено. Паркет менять придется.
– Что?
Я пытаюсь приподняться, но выходит плохо. Лес вытягивает шею.
Но в целом я и так вижу, что тут полкомнаты разнесло. И огнем, и тлением, и вообще всем подряд, словно место боевых действий…
– А Луиса? – спрашиваю я. Это ведь она снимала проклятие.
– Она жива, все нормально, – Лес серьезно кивает. – На счет Айвы еще не очень понятно, но Альберто, ты и бабуля живы.
Я провалялась в постели три дня.
Ничего серьезного, как мне сказали, просто слабость. Нужно время, чтобы восстановиться после такого. Все нормально. Да и дел больше никаких, так что отчего бы не поваляться. Разве я не заслужила немного покоя?
Лес постоянно старался быть рядом.
Из ложечки не кормил, конечно, тут я справлялась и сама. У него более менее двигались пальцы на левой руке. Ложку держать было еще сложно, но что-то более крупное он уже мог. Двумя руками кружку с бульоном, левой – хлеб, нарезанные куски сыра и ветчины. Так что он перешел на ту еду, с которой сам может справиться, ему так удобнее. Одевался он тоже сам, пусть и беззвучно ругаясь сквозь зубы, я только помогала застегивать пуговицы. Видела, что иногда немного болела нижняя челюсть, но Лес старательно делал вид, что все хорошо.
Луиса сказала, что еще очень повезло, он опустил голову при ударе, поэтому мало пострадала шея, а то ведь с дыханием и с речью проблемы могли бы быть.
Да, Лесу везет. Ничем другим не объяснить то, что при его наклонностях он жив до сих пор.
Не сказать, что совсем без ущерба, но все же… Из-за шрамов волосы на голове остались лишь местами, с сильными залысинами со лба, так что Лес сбрил их совсем. Непривычно видеть его таким. И самое главное – тут как раз может и остаться, не восстановиться полностью. «Будет у тебя теперь лысый муж», – чуть смущенно улыбнулся Лес. Что ж, думаю с этим я смогу смириться. Хотелось бы, чтобы это осталось самой большой проблемой.
Уже на третий день Лес осознал, что отдыхать больше не может и ускакал к Мендешу, решать текущие дела. Что ж, я другого и не ожидала. Его энергия требовала выхода. Да и дел, в целом, хватало.
Король жив, проклятие снято, Эворы больше нет, основные участники заговора арестованы, но разбирательств предстоит еще много, и Лесу есть чем заняться. Забавно, что Гаспаро Гуэрра непосредственного участия в деле почти не принимал. Да, он стремился к власти и считал себя более достойным, но и его отодвинули тоже. Слишком много желающих получить власть. Обвинения предъявлены, скорее всего Гуэрру ждет ссылка на острова и тихая жизнь в провинции. А вот его дочери, Сесилии, которая пыталась взломать мой разум – так легко не отделаться. Конечно, будут еще суды, быстро с этим не разобраться…
Лесу обещают отпуск. Его готовы отпустить прямо сейчас, восстановить здоровье, но он пользуется тем, что я все равно пока на море ехать не готова, я под присмотром придворных врачей, а значит можно от работы не отказываться.
Что ж, я не настаиваю, тем более, что и ему пока присмотр врачей не помешает.
Но знаю, что домик на побережье Лес уже подыскал, и это будет домик только для нас, без его эстелийской родни. Ну и правильно, мне сейчас тоже хочется тишины.
Луиса уехала домой.
Спасенный король Альберто очнулся и чувствует себя хорошо. Нет, он тоже еще очень слаб и почти не встает с постели, но при всем том, что случилось – дела у него отлично. Учитывая совсем молодой возраст – скорее всего, сможет восстановиться без особых последствий для себя. Еще лет сто проживет.
Вот с Айвой сложнее. Чисто физически – он здоров. Айва тоже пришел в себя, открыл глаза и… А вот дальше дело не идет. Он словно не здесь. Глаза пустые. Мы с Лесом были у него, и… Он словно сквозь тебя смотрит, молчит, почти никак не реагирует на людей рядом. Его осторожно поят бульоном из ложечки, он не отказывается, но и никакого интереса не проявляет. Врачи и энергетики разводят руками. Я, как некромант, вижу причину – у Раймундо почти полностью выгорела душа, когда он пытался своего короля удержать. Это сложно… у нас никто не умеет работать с таким, да и не в наших силах. Это за гранью… Мы можем отпустить душу, попытаться удержать, но вот вылечить – не можем. Энергетическое выгорание тоже может оказаться фатальным, но с ним, по крайней мере, куда понятнее, есть тесты, есть инструкции, алгоритмы реабилитации. А тут…
Возможно, все еще восстановится, а может – нет. Пока этого никто не может знать.
Мы сделали все, что в наших силах.
