— То есть с прежними постояльцами вы хорошо ужились?
— Ну конечно, дорогая! — Бесси оглянулась. — Ох уж этот Рой, вечно его где-то носит!
— Послушай, мне надо кое-что передать мистеру Бёрку, — Эмили вытащила из кармана куртки записку. — Именно Бёрку, а не Тенпенни. Это важно. Сделаешь?
— Для тебя — всё, что угодно, — Бесси ласково улыбнулась, и Эмили поразилась белизне её зубов. Доктор Престон жаловался как-то, что на Пустоши днём с огнём не отыщешь материалов для качественного протезирования, а вот поди ж ты.
— Вот и славно, — проворчал Харон. — А теперь нам пора.
— Что, в такой ливень? Гладкокожик, не глупи. Хоть на часок задержитесь! Позавтракаете, искупаетесь. Ты же знаешь, какая тут вода? Прямиком из артезианской скважины! Её из-под крана можно пить!
Голова опять разболелась: щебет подружки Роя Филипса впивался в виски Эмили, как маленькие серебряные гвоздики.
— На пять минут, — твёрдо сказала Эмили. — Выпьем с тобой кофе — и, Бесси, нам правда пора.
Её лицо так просияло, что Эмили стало стыдно. Нельзя же вот так сходу подозревать всех в чём-то нехорошем! Вода в Тенпенни-Тауэр действительно чистая, за окном действительно ливень, а Бесси ей действительно рада.
Бесси отодвинула бархатную занавеску, открывающую вход в «Федералистскую гостиную». Раньше тут была дверь, отчего-то вспомнилось Эмили. Тяжёлая дубовая дверь.
— Лучший столик для нашей героини! — торжественно провозгласила Бесси, хотя в баре никого толком и не было: трое гулей в довоенных костюмах неспешно расправлялись с завтраком, — Эмили невольно сглотнула слюну при виде шашлыка из игуаны, — да за угловым столиком дремал какой-то оборванец. — Подожди здесь, дорогая. Сделай заказ, Шейкс всё в два счёта с кухни принесёт.
— А ты?
— А я пойду позову Роя.
И прежде, чем Эмили успела возразить, Бесси торопливо поцеловала её в щёку и умчалась.
— Это, блин, обязательно? — процедила сквозь зубы Эмили, стирая с лица жирный след от помады.
Кто бы мог подумать, что милая робкая Бесси окажется такой душной? Впрочем, с Бесси-то какой спрос? Это она сама, по доброй, мать её, воле, позволила привести себя сюда, за столик «Федералистской гостиной». А теперь, куда ни кинь — везде клин. С одной стороны, записку она передала — значит, миссия выполнена и можно уходить. Но кто ж так поступает? Сейчас вернётся Бесси, приведёт с собой Роя и, может быть, Дэшвуда — а умнички Сто Первой, получается, и след простыл? Это же совсем по-хамски. Ещё и дождь этот. При такой погоде антирадином хоть обмажься — всё равно дозу хапнешь. А тут тепло, светло…
— Чего изволите? — проскрежетал протектрон-бармен.
Эмили рассеянно помотала головой.
Прежняя Эми Данфорд просто наслаждалась бы покоем, приятной музыкой, радушием Бесси — разве не приятно встретить человека, которому ты когда-то помог?
А вот ни хрена и не приятно, — злобно подумала Эми 2.0. Тревожно и очень неловко. И где вообще эту Бесси чёрт носит?..
— Идём отсюда, — Харон склонился к ней. — Это невежливо, и всё такое. Но идём.
Эмили кивнула.
— Надо бы руки помыть, — сказала она — достаточно громко, чтобы все услышали. — Шейкс, присмотришь за столиком?
Пьяница при звуках её голоса поднял лицо, обвёл комнату мутным взором — и снова уронил голову на руки. Но этого мгновения Эмили хватило, чтобы его узнать. Майкл Мастерс?! Но, чёрт возьми, как, почему?
Она поднялась и торопливо — наверное, слишком торопливо, — вышла в вестибюль, стараясь не замечать тех взглядов, которыми её проводили гули. Нехорошие были взгляды. Оценивающие.
В фойе по-прежнему не было ни души. Только дождь сердито барабанил по стёклам.
— Куда теперь? — сердито спросил Харон, вслед за Эмили пробираясь на чёрную лестницу.
— К Дэшвуду, — Эмили обернулась. — Хочу убедиться, что он в порядке. Мне здесь не нравится, Харон. Совсем.
— А этот Дэшвуд тебе кто?
— Человек, которого я предпочла бы видеть живым, — Эмили остановилась, переводя дух. — Хороший человек. Понимаешь, это он всех уговорил впустить гулей в Тенпенни-Тауэр. Но идея-то была моя! И, получается, я за всё в ответе, — цепляясь за липкие перила, она пошла вверх. — За всё, что здесь случилось. И лично за Дэшвуда. Может, они удерживают его силой. А может, у меня просто паранойя. А, да, кстати о паранойе. Через главный вход уйти не так-то просто. С верхних этажей двор просто идеально простреливается, как и вся дорога до станции «Уоррингтон». А здесь, — она облокотилась о подоконник, тяжело дыша, — здесь есть пожарная лестница.
Харон с силой дёрнул раму. Чешуйки краски с сухим треском посыпались на подоконник. Порыв ветра швырнул в окно прозрачные брызги дождя.
Эмили высунулась в окно. Осторожно, чтобы шрам не разнылся, потянулась к лестнице. Дотронулась до ржавой перекладины — и охнула: перед глазами заплясали чёрные точки.
— Толку от этой лестницы, — проворчал Харон, оттаскивая Эмили от окна. — Ты же и залезть на неё не сможешь, не то что удержаться.
— По крайней мере, у нас есть план «Б», — бледно улыбнулась она.
