Нацепив на голову бейсболку одного из убитых боевиков, Одинцов погнал свою машину, пользуясь тем, что его преследователи оставили довольно заметный след. Где-то на рыхлой земле след протектора, где-то на повороте вырванная с корнем трава, разбросанный щебень там, где травы не было. Все-таки три машины пронеслись, не считая колес и той, на которой от них пытался уйти Одинцов. «Все, скоро лагерь, – понял лейтенант по тому интервалу времени, который он сравнил с предыдущим, когда вырвался из лагеря. – Как там стояли квадроциклы? Если я взял один и следом поехали три с поляны, значит, на поляне сейчас машин нет. А вот там, откуда пришел этот тип, которого называли Зима, машины есть. Надо проскочить туда, а я не знаю, какие там машины, я не знаю, сколько там врагов. Простая логика подсказывает, что Зима не притащил на эту встречу толпу боевиков. Одна или две машины, вот и все. А значит, что с ним вместе четверо. Решение принято». Два автомата висят на одном плече. Висят так, что за рукоятку можно перехватить одной рукой. Левой. И чтобы правой рулить и добавлять газ, когда это нужно.
«Не убить Серого, случайно не убить этого изменника-ученого! Главное – транспорт», – говорил себе Одинцов, объезжая дерево за деревом. И вот поляна. Несколько боевиков, сидевших и бесцельно топтавшихся по обширной поляне, просто с интересом посмотрели на возвращение одного из своих товарищей. По крайней мере, им так показалось. Но тут Одинцов взялся за рукоятку автомата и, проезжая по лагерю, дал несколько длинных очередей по боевикам. Несколько человек упали, и неизвестно было, убиты они или ранены. Еще поворот руля, и еще пара длинных очередей в тех, кто уже успел схватиться за оружие. И снова падают люди.
Все, один автомат пустой, лейтенант рывком сбросил его с плеча и резко дал газ до предела. Взревел двигатель, машина понеслась к прогалу между деревьями, откуда недавно появился Зима и откуда тогда слышались звуки моторов других квадроциклов. Назад за спину полетела граната, а вслед уже ударили несколько выстрелов. Черт, еще кто-то там жив! Или стреляли раненые, которые сгоряча еще смогли схватиться за оружие? Где-то мелькнуло встревоженное лицо Серого и его топорщащиеся усы. А вот и два квадроцикла рядом под деревьями.
Сделав крутой вираж и расстреляв из автомата нескольких человек, Одинцов бросил гранату под двигатель стоявшего квадроцикла и прибавил газу. Две пули ударились сзади в металл, но боли он не почувствовал. Он вилял, не давая прицелиться по нему. Очень близко от головы свистнула пуля, потом крошево от попавшей в дерево пули полетело ему в лицо. И вдруг за спиной взрыв, ярко осветивший лес даже при дневном свете. Бензин! Удалось! И снова газ до отказа. Деревья за спиной, и спецназовец возликовал: он смог, у него получилось! Еще пара минут, и они вообще его не настигнут, не догонят. И тогда нужно гнать до ближайшего населенного пункта и сообщить командованию или просто в полицию. Кому угодно. Нужна связь, чтобы передать координаты террористов в лесах.
Обороты упали, и мерный рокот мотора перешел в заунывное «пиу-у-у», машина почти мгновенно остановилась, хотя Одинцов и выжал до отказа сцепление. И только теперь он почувствовал запах бензина. Посмотрев вниз, он увидел, что кожух двигателя влажный и на траве под мотором сразу стала набираться лужица бензина. Зацепили один из патрубков пулей? Он не так далеко уехал от временного лагеря террористов. И если они услышали, как «сдох» его мотор, то кинутся догонять! Все, вариант с поездкой в населенный пункт, чтобы сообщить о террористах, отпадает по техническим причинам.
Бросив пустой автомат на сиденье, Одинцов вытащил две последние гранаты. Решение пришло мгновенно. Одну использовать, а вторая пригодится позже. Он повернул руль квадроцикла вправо, выдернул чеку из гранаты и прижал рулем гранту так, чтобы оставалась прижатой именно предохранительная скоба. Кажется, держится. Схватив автомат, спецназовец побежал дальше в лес, а потом круто взял влево и помчался по дуге, чтобы снова оказаться недалеко от лагеря. Точнее, на скале метрах в пятидесяти, откуда полянка может быть хорошо видна.
