Меркулов посмотрел вперед. Почва в основном каменистая, не разбитая колесами, трава плотным ковром пробивается между камнями. Относительно ровно и удобно ехать. Но кое-где видно, что трава повреждена колесами и вырвана вместе с небольшими камешками. Еще сотня метров, и Меркулов приказал остановиться. Внизу виднелся разбитый уазик, на краю обрыва сломанная береза и вывороченные камни. Вот так он и улетел вниз. Надо спускаться, потому что там, в машине, могут быть люди.
– Банкир, в дозор! Рысь, со мной искать места спуска к машине! Сбрую снять. Налегке работаем, а то загремим туда же сами.
Спецназовцы размотали страховочную веревку из собственного снаряжения, закрепили на вездеходе и конец ее опустили вниз. Приказав вести наблюдение, Меркулов встал на край обрыва и начал осторожно спускаться вниз. И почти сразу он увидел человека. Бородатый мужчина висел в нескольких метрах от него над речной долиной, зацепившись рукой и полулежа животом на вывороченной с кручи березке. Видимо, он падал вниз и чудом зацепился за дерево. Он не вырвал его своим весом окончательно, и теперь висел обессиленный и ничего не мог предпринять для своего спасения.
– Эй, вы! Держитесь, сейчас мы вас спасем! – крикнул Меркулов. – Только держитесь!
Мужчина открыл глаза и посмотрел на человека в камуфляже, висевшего неподалеку на веревке. Теперь спецназовец рассмотрел мужчину. Ему было на вид лет шестьдесят, борода с проседью. Взгляд темных карих глаз полон боли и недоверия. Этот взгляд заставил Меркулова насторожиться, и он крикнул еще:
– Отец, мы армейский спецназ, держись, мы спасем тебя и окажем помощь! Держись.
А Родин уже помогал тащить веревку и вытягивать командира наверх. Когда капитан встал на траве, спецназовец указал пальцем на дерево, что росло невдалеке от обрыва. Меркулов посмотрел в этом направлении и увидел в стволе темные отверстия. Это места, куда попали пули. Все это наводило на неприятные размышления и заставило торопиться. И когда вновь сброшенная веревка была закреплена и Меркулов снова спустился, но теперь уже рядом с пострадавшим, он понял, что мужчина ранен. На боку его ветровки и под ней на свитере расползлось темное пятно крови. Такое же пятно и на правой штанине выше колена. От потери крови человек ослаб и держался лишь потому, что почти лежал животом на покосившемся стволе березки.
Через пять минут мучений и острожных действий спецназовцы все же вытащили несчастного наверх и уложили на траву. Золотарев сразу сделал ему укол противошокового препарата и принялся бинтовать раны. Кровотечение не было обильным, и оставалась надежда, что мужчину удастся спасти. Но вскоре выяснилось, что этот человек умудрился висеть на дереве и останавливать себе кровь. Ногу выше раны он перетянул ремнем, а рану зажимал тампоном, свернутым из вязаной шапки.
– Это ваша машина внизу? Что случилось? – спросил Меркулов, когда от уколов щеки пострадавшего порозовели, а взгляд прояснился.
– Вы кто? – вопросом на вопрос ответил мужчина и снова недоверчиво обвел глазами спецназовцев.
– Капитан Меркулов, – спецназовец показал свое служебное удостоверение, – спецназ военной разведки. Здесь мы ищем группу террористов, угнавшую гражданский самолет и скрывшуюся в лесах вместе с захваченными заложниками.
– Понятно, – вздохнул мужчина и устало закрыл глаза. – Значит, поспели вы. Я уж думал, что беды не миновать. Григорьев я Олег Андреевич, егерь лесного хозяйства. Кордон у меня тут недалеко. Жена там и внучки, они на лето приехали. Машина моя. Диабет у жены, за инсулином ездил в Марьиновку.
– Что случилось? В вас кто-то стрелял?
– На квадроциклах они были. Сколько – не знаю. Два видел. Думал, что браконьеры-охотники, а они в меня очередями. С автоматами, значит. А с обрыва я машину сам… Понял, что догонят. Они же за мной бросились, а у них ходкость-то вон какая, не то что у меня на УАЗе. Постреляли, а потом за поворотом я машину в обрыв направил, а сам наружу выпрыгнул. Да неудачно, подстрелили в последний момент.
– Куда они поехали, в каком направлении? Сможете показать, Олег Андреевич?
– Дак туда и поехали, – поморщился егерь, дернув подбородком вправо. – Тут дорога одна по распадку, потом вверх через седловину и Оленья пуща. Там и кордон мой. За жену и внучек переживаю, командир. Поспешил бы ты. А меня оставь, я отлежусь и сам дойду. Ты спеши…
